Ландскнехты

У седла здоровенного мужика висел меч. Не шпага, не тесак и даже не двуручная сабля, которую уважали адепты большинства немецких фехтовальных братств. Самый настоящий меч, по виду и форме «бастард», а по размеру - немного облегченный «Zweihänder» без второй пары дужек и с широченным перекрестием. Такие железки, конечно, все еще кое-где воевали, однако исключительно там, где требовалось прорываться напропалую через лес пик. И то, скажем, Швальбе за свою бытность обычным солдатом видывал этакое страшилище от силы раза три, и то издали.

- Или он дурак, или... - капитан не закончил очевидную мысль. На дурака мужик совсем не походил.

Человек в плаще весьма целеустремленно зашагал к часовне. Внешне он казался безоружным, однако под мешковатым плащом могло скрываться все, что угодно. А еще пришелец был совершенно, просто абсолютно трезв, в отличие от своих прежних спутников.

- Может выйти, да навешать ему? - предложил Отакар. Поляк был в роте самым сильным, поэтому, как это временами случается у здоровяков, сильно не любил, когда кто-то оказывался больше него.

- Ждем, - оборвал Гюнтер. - Вдруг засада.

В засаду капитан не верил, однако его тревожила нездоровая ситуация и обстановка. Все кругом было как-то... неправильно. Потому Швальбе предпочел подождать и немного побыть смешным, нежели оказаться постоянно мертвым.

Пришелец подошел достаточно близко, чтобы можно было рассмотреть его во всех деталях. Высокий, по крайней мере, на ладонь выше Отакара, которого как-то шутки ради измерили специальной мерной бечевкой Абрафо и нашли в гренадере ровно шесть английских футов с маленьким избытком.

Широкий, именно широкий, не дородный, как тот же Абрафо-Абрам - плащ черными крыльями свисал с могучих плеч, а не облегал пузо. Седой, коротко стриженый и с гладко бритым лицом - ни усов, ни бороды. Физиономия у мужика была под стать всему остальному - крупные резкие черты с глубокими морщинами и умными, внимательными глазами.

- Господа, - неожиданно заговорил пришелец, остановившись в нескольких шагах от двери.

Говорил он по-французски, но с таким жутким немецким акцентом, что уши сами завивались в хитрую трубочку.

- Господа, насколько я понимаю, именно вас я должен здесь встретить?

- Давай по-нашему, по-человечески - в свою очередь по-немецки крикнул из-за укрытия Швальбе.

- Как пожелаете, - мужик перешел на родное наречие и слабо улыбнулся. При его лице и прямо скажем, «богатой» мимике выглядело это жутковато. Так мог бы усмехнуться деревянный божок.