Ландскнехты

Птица каркнула и качнула головой, совсем по-человечьи. Затем расправила крылья и одним движением бросила себя вверх, к самой вершине дуба. И дальше - к самому небу с редкими белыми тучками средь безбрежной синевы.

Человек надолго задумался. После собрал странные предметы в мешочек, тщательно затянул шнурком и подцепил обратно к поясу, рядом с коротким чуть искривленным кинжалом. Свернул платок, убрал за пазуху. Еще немного посидел, явно пребывая в раздумьях. Резким движением встал, отряхнул с куртки и штанов мелкий лесной мусор.

Мирослав щелкнул пальцами, подзывая лошадь. Та подошла сразу, будто ведомая на веревке. Затем он прищурился на солнце и прикинул по его расположению, что провел в лесном одиночестве около полутора часов, а то и больше

- Ну, извини, - прошептал человек, скармливая животине кусочек сухаря. - Думал, быстрее получится, не расседлал. А пойдем-ка дальше, заждались нас уже, поди. Мне пива, тебе сена...

Он взял животное под уздцы и повел в сторону тракта, бормоча себе под нос почти неслышно:

- Плохо, плохо.

* * *

Как Йожин и подозревал, самый почтенный житель Челяковиц, по совместительству, был и самым богатым. И обитал, соответственно, в том самом доме с новехонькой черепицей. В другое время монах обязательно бы задал старосте вопрос, откуда такие барыши, когда село загибается. Но сейчас было не до этого.

Увидев гостей, староста, несмотря на всю свою приличествующую дородность и краснорожесть, мигом сравнялся цветом лица с бледной поганкой.

Мартин прошествовал мимо склонившегося пузана, словно и не заметил. Хотя монах мог бы поклясться, что седой усач заметил и пересчитал не только старостовых ребятишек, но и швы на его холщовой рубахе. Сам Йожин по врожденному добродушию перекрестил по пути мощный загривок старосты.

Расположились на первом этаже, в большой комнате, которую, если бы хозяин был дворянином, куда приличнее вышло бы назвать залой. Все приметы были налицо - и чучельные головы двух кабанов, и неразличимый за толстым слоем сажи портрет предка... Похоже, реликты старых добрых времен, когда Челяковицы жили лучше и прибыльнее. Портили общее благолепие разве что тараканы, которые маршировали колоннами, прямо как испанские терции.