Ландскнехты

- В любое время и в любом месте, - повторил капитан, но его никто не слышал - братва шумно праздновала победу. Почему-то Швальбе казалось, что насчет места сказать нельзя, а вот время наступит довольно-таки скоро. Потому что возить по европам гнусные поделия - нехорошо и чревато. Йожин наверняка взял на заметку неведомого «Макензена» и не выпустит ниточку, пока не пройдет до самого конца. Без заруб и резни, тихой сапой и хитрыми расспросами. Потому и Абрафо отдавать нельзя, даже окажись он бесполезен как оружейник - мавру еще предстоит вспомнить все, что он видел и слышал в плену, до последнего слова.

А значит, караулы сегодня надо удвоить. На всякий случай.

- Сочтемся, - пообещал Гюнтер, думая, что пора, наконец, переточить и малость укоротить, облегчая, шпагу. На случай, когда придется пофехтовать с таким вот любителем дальних дистанций и «липких» защит.

*****

- Почтенный отец мой, не соблаговолите ли разодолжить брата во Христе, можно даже сказать чадо Христово, беседой? - учтиво и куртуазно вопросил Мирослав, выждав авантажный момент.

- Это Хуго. Он умный, - представлял Адам сослуживцев. - А это Отакар. Он гр-хр-хренодер, вот!

- Гренадер я! - огрызнулся упомянутый Отакар. - А тебе сейчас кружкой в лоб закатаю!

- Пусть и гренадер, зато лучший на сто миль вокруг! - заорал паленый мушкетер ко всеобщему веселью.

Святой отец за два минувших дня вымотался как собака. Сперва бешеная скачка вслед за вестями от роты, затем утомительное следствие по делу. И по телу, вернее по телам. Опять же, дохлого татцельвурма описать и по возможности превратить в чучелу. Заботы, сплошные заботы...

- На пару слов, отче, - уже более деловито и негромко попросил Мирослав. Йожин посмотрел на сержанта-ведьмака, тяжко вздохнул, понимая, что отделаться от настырного «московита» не выйдет.

- Чего тебе?

Мирослав огляделся, увидел, что никто не смотрит в их сторону. Поднял кулак, чуть разжал пальцы. Не так, как с Абрафо и компасом, а самую малость, только чтобы монах увидел, да не просто так, а изогнувшись и вытянув шею.

Упитанный Йожин открыл, было, рот, чтобы напутствовать проклятого ворлока, куда ему надлежит идти со своими секретами, но рассмотрел, что показывает Мирослав.