Затмение

Но тот, на удивление, не только не остыл к идее добиться такого же наследного титула, как у супруги, но и погряз в дворцовых интригах, призванных доказать герцогу Парнскому и Драгонскому, что именно Левон справится лучше всего с управлением Нового Города.

Эстер невольно вздохнула, вспомнив лицо Героя, схватку которого с сотником Хордом на ристалище до сих пор до сих пор считают непревзойдённой.

В уговорах Левона не помогли ни слёзы, ни угрозы родить ребёнка и остаться в Кроне навсегда. А когда речь дошла до назначения правителя города, мерзавка Карина с лёгкостью отказалась от неё, и ребёнка пришлось рожать уже здесь, на берегах реки Разбойница.

Никакой любви к Левону у неё не было и в помине. Если быть честной с самой собой, то она согласилась выйти за него замуж только для того, чтобы не вылететь из окружения принцессы ещё раньше, после того, как её лучшая подруга Лилит упрекнула Эстер, что неприлично так краснеть, когда Эрг обращается к ней. Тогда первая фрейлина от досады и закрутила флирт с Левоном, ошалевшим от такого счастья.

Для неё это был явный мезальянс, но где же на всех графинь набраться графов? Лилит только недоверчиво хмыкала, слушая дворцовые сплетни об этом романе, но Эстер согласилась выйти замуж за Левона, как только он сделал предложение. Назло подруге. А поскольку не было любви к Левону, бывшая светская львица довольно сдержанно относилась и к сыну, родившемуся почти четыре года назад, когда здесь на побережье Разбойницы стояло всего полсотни домов, несколько бараков для рабочих и лишь фундамент будущего замка.

Замужество, роды и вскармливание малыша не только не испортили её фигуру, чего панически боялась Эстер, но даже позволили похорошеть и превратиться в предмет обожания половины мужского населения Нового Города. Она чуть раздалась в бёдрах, и без того привлекающая внимание грудь добавилась в объёме, но талия осталась практически такой же тонкой, как и была. А внимание к ней со стороны бесящихся от вожделения неженатых и даже женатых мужчин, которых она ради развлечения провоцировала своими откровенными нарядами, приводило ревнивого Левона в настоящую ярость.

Нет, большего, чем комплименты и плотоядные взгляды, она в отношении себя никому не позволяла. И уж тем более – сальных намёков и откровенных предложений. Впрочем, была в этом не только её заслуга, но и страх перед мужем, обладающим очень немалыми полномочиями и реальной властью.