Солнце Нави

— Нет-нет, не тревожься, княжич, - он натянуто улыбнулся. - Просто норов у твоего дяди крутой больно.

В глазах Ворона при этих словах отразилась печаль. Мальчик, приметив её, почувствовал лёгкий укол вины.

— Я просил не серчать на тебя, - он сочувственно вздохнул и ободряюще сжал указательный палец слуги. - Втолковывал, что не было твоей вины в том, что с кроватью сталося.

— Не кори себя, - грустно усмехнулся Ворон и отворил для Беловзора дверь Кащеевой светлицы.

Хозяин покоев расположился на сиденье полубоком, закинув руку на золочёную спинку.

— Владыка, - глас слуги, согнувшегося в поклоне, слышался ему самому предательски тихим.

Бессмертный скомкал пергамент и подкинул его в ровный пламень в очаге. После наконец обернулся на приветствие.

— Доброе утро, - непривычно серьёзно молвил княжич, нахмурив бровки.

— Здравствуй, - сдержанно отозвался Кащей. На Ворона глянул мельком, ничего не сказав.

Слуга отпустил Беловзора, с содроганием пытаясь отгадать настроение владыки, но в извечно спокойных очах не сумел прочесть ничего.

"Мало тебе вчерашнего", - в груди клокотала досада. - "Показываешь теперь, что не существую я для тебя боле?"

Княжич, подойдя к Бессмертному, протянул ему сукно обеими руками, оставаясь всё таким же смурным.

— Что с тобой? - вопросительно выгнул бровь Кащей, отложив свёрток на стол.

— Дядя, - решительно обратился к нему Беловзор - За что ты сердит на Ворона? Мы прошлым вечером с тобою беседовали.

Бессмертный поджал губы. Кинул на слугу леденящий душу взор. Тот почувствовал, что внутри всё сжалось в ком.

— Забаву Светозаровну позови, - небрежно бросил Кащей.

Стоило Ворону скрыться за дверью, как он обратился к княжичу:

— Он за другое понёс наказание.

Беловзор задумчиво потёр шею. Внимательно поглядел на Бессмертного, ожидая, что он растолкует, что к чему, но тот не продолжал. Княжич, осенённый воспоминанием, заговорил вновь со слабой надеждой в голосе:

— А когда оно закончится, ты не мог бы снять с него метку?

Кащей едва не поперхнулся от такой наглости.

— Это бы означало, что я даровал ему свободу. Она – величайшая милость, поистине бесценная. Он того не заслуживает, - сохранив лицо, отозвался он. - К тому же, Ворон – мой должник.

"Расплатиться он сможет, только если отдаст свою жизнь", - добавил Бессмертный уж про себя.

Беловзор непонимающе прищурился.