Само совершенство

За рыжим гигантом было так интересно наблюдать, что на Андрея я внимания не обращала. И зря, как выяснилось.

-Полина Дмитриевна, душевно рад, что вы наконец воротились из вашей срочной поездки в имение, - я повернулась к Арбенину и поняла, что, если бы позволяли приличия, он выдал бы нечто совсем другое.

«Где тебя носило, изволь отвечать! Я волновался, с ума сходил, а ты хоть бы пару строк черкнула перед отъездом! Нет на вас, дамочки, никакой управы!» Что-то такое явно читалось в его глазах, но выучка не давала сказать, что хотелось.

Место в моей голове мгновенно заняла нахалка Аполлинария.

-Ах, Андрей Петрович, право, я не стою ваших волнений. Дядюшка сказывал, вы постоянно справлялись обо мне…Должно быть, скучали по нашим беседам? Или, быть может, нуждались в моих советах?

Кавалер скрипнул зубами, на что рыжий отчетливо грюкнул, скрывая здоровый гогот. Экий милый молодой человек!

-А что это за милый молодой человек с вами? Представьте нас, не то выходит вовсе невежливо, - продолжала наезды Аполлинария, и я не могу сказать, что была так уж с ней несогласна.

-Да, простите, - несколько пришел в себя Арбенин, - Это Федор Дементьевич Нагатин, он…сбежал из дома Викентия Челищева.

Вот тебе и новости. Нет, я понимаю рыжего, более противной персоны, чем Викентий, мне встречать не доводилось, но сбегать?

-Что же, вас, Федор Дементьевич, там силою удерживали?

Нагатин набычился, пожевал губами и наконец выговорил:

-Точно так, сударыня.

Я повернулась к Андрею.

-И как сей беглец добрался до вас?

-Торчал возле Тайной канцелярии, высматривал…кого там, ты сказал?

-Благонадежное лицо, - мрачно сознался узник совести.

Так себе, конечно, была идея – отлавливать первого встречного «с добрыми глазами» и надеяться найти у него защиту. Однако несчастному повезло – Андрей попался ему как нельзя вовремя. Только вот что это мой кавалер так ухватился за беглеца? Мог же кому-нибудь на службе передать это дело?

-Отчего же вы сами приняли участие в судьбе господина Нагатина?

Андрей хмуро уставился мне прямо в глаза.

-Я решил сам разоблачить этого…господина Челищева. Начальству не докладывал, не то запретят. Все думал, как бы узнать наверное, что у него в доме творится, да случая не было. А тут такая удача.

Конечно, чутье Арбенина твердо указывало, что Викентий – темная лошадка, и наверняка замыслил недоброе. Но просто так хватать дворянина (а кстати, дворянина ли?) и волочь его на дознание никто бы не позволил, требовались веские причины.