Само совершенство

Батюшка теперь, чаю, поправится, так нечего нам тут.

Она была совершенно права. И собрав последние силы, я кивнула.

— Пошли. А то и лошадей нам отыщут, и с обозом в Петербург отправят, в самом деле.

Обратная дорога до «пункта перехода» выдалась непростой. Поднялся ветер, в лицо нам летела невнятная мокредь, гораздо гуще дождя, но при этом значительно жиже, чем снег. Быстро темнело, и мы едва успели ввалиться в сараюшку до наступления полной тьмы. Зато при нашем появлении исправно засветился проем, ведущий в наше родное «задверье», и спустя еще минуту мы вошли в подвал петербургского дома Корсаковых.

В подвале было светло, кроме того, там был дядюшка, удобно умостившийся в кресле и почитывающий тяжелый старинный фолиант. Я обрадовалась ему до невозможности.

— Ну что, голубка, нашла ли, что искала? — он так хитро улыбался, словно спрашивал с меня заданный урок.

— Да, дядинька, нашли мы долю наследства Корсакова. А вы что, так в подвале и сидели с тех пор, как мы отправились…туда? — я до сих пор плохо представляла, как следует называть загадочное «задверье».

Дядюшка усмехнулся.

— Нет, вот нынче почувствовал что-то. Думаю, не иначе девицы мои возвращаться надумали. И сел тут в засаде, чтобы пришествия этакого не пропустить. Ну, показывай, что принесла.

Я торжественно извлекла на свет божий четки. Дядюшка перебирал их осторожно, словно необычайной хрупкости вещицу. Потом поднял на меня повлажневшие глаза.

— Спасибо тебе, Полинька.

— А вдруг не соберу?

— Да куда ж ты, голубка, денешься, коль само идет к тебе в руки семейное наследие-то? Дай срок, и все целиком его увидим.

Конечно, я очень рассчитывала справиться со своим непростым делом. Но ведь труда-то сколько. Да и удача нужна, а в ней никакой уверенности не было, да и быть не могло. И времени понадобится…а вот кстати.

— Дядюшка, долго ли мы отсутствовали?

— Никак седмицу, — мой дедок задумался. — Ну да, с четверга по среду, стало быть.

Ничего себе. А там, где мы побывали, в 1812 году, миновало едва ли больше суток. Это была еще одна моя личная страшилка, кроме вечного синдрома самозванца. Я боялась уподобиться древним кельтским героям, которые отбывали из дома на краткий срок, а когда возвращались, обнаруживали, что в их мире миновали столетия.