Само совершенство

Интересно, сколько?

— Уймись, Христа ради, и скажи, сколько меня не было?

Акулина послушно перестала выть и зашевелила губами, припоминая.

— Дак с самого, стало быть, Варварина дня до Троицы. Где ж это видано…

Эх, ничего себе. Далеко же в прошлое меня занесло, раз тут миновало аж целых полгода. Но горничную надо было срочно остановить, покуда не завела снова свой концерт, и я от души гаркнула:

— Тихо!

Рот Акулины захлопнулся с отчетливым стуком. Между тем на ее вопли начали собираться любопытствующие, и среди них — дядюшка в халате и со свечой в подрагивающей руке.

— Ты девка, с ума сбрендила? Чего орешь, как на базаре? — грозно вопросил он, и увидел меня.

Все же по возрасту такие потрясения не могли пройти для него даром.

— Полинька, голубка, вернулась! — и мой дедок схватился за сердце.

Хорошо еще, что лекарская магия рождалась теперь во мне почти мгновенно: едва заметив признаки сердечного приступа, я огладила воздух вблизи от дядюшкиной груди, и поток силы принялся приводить забарахливший орган в чувство.

— Что, — спросил Андрей, хватая меня за локоть, — благополучна ль была твоя последняя поездка, графинюшка?

— Благодарю, вполне. Уж всяко благополучнее, чем твое нынешнее состояние, — черт меня дернул дразнить и без того сердитого до крайности мужика!

Выслушавши мой ответ, он покивал каким-то своим мыслям, и обратился к здоровеющему на глазах дядюшке:

— Алексей Матвеевич, дозвольте нам с Полиной вам словечко молвить с глазу на глаз.

— Отчего же не дозволить? С вами, Андрей Петрович, всегда рад я словечком перемолвиться, — все это дядюшка проговорил с выражением крайнего довольства на лице.

Я заподозрила сговор, однако разобраться ни в чем не смогла: возлюбленный решительно повлек меня вслед за дядюшкой в его кабинет. И стоило нам переступить порог, склонился перед моим дедком в земном поклоне.

— Благословите, Алексей Матвеевич, нас с племянницей вашей под венец идти.

Мне оставалось только беззвучно хватать ртом воздух. Вот оно, оказывается, как бывает, когда без меня меня женят. Ну, то есть, замуж выдают. Моего мнения никто не спрашивал, дядюшка уже доставал из красного угла Спаса Нерукотворного, благословлять. Андрей, вроде бы не такой злой, хотя все еще довольно хмурый, повернулся ко мне.