Само совершенство

— Ты подслушивал что ли, проныра ты эдакий? — я приподнялась в кресле с истинно Арбенинским желанием вразумить лакея физически.

Но Сеня поспешно выставил перед собой ладони.

— Не стал бы, нипочем не стал. Токмо для пользы дела! Вам ведь податься некуда, нет такого места, какого бы господин Челищев не знал. А у нас в канцелярии домик есть махонький на окраине, для всяких надобностей. Мне Андрей Петрович давеча вот ключ отдал.

Здоровенный медный ключ, наподобие того, что отпирал наше домашнее задверье, выглядел солидно и утешительно.

— Ладно, только быстро. Марфа, оденься, холодно на улице. Меня сани ждут. Сеня, отсюда незаметно можно выйти?

Лакей закивал.

— А как же. Через черный ход выведу вас, потом санки велю заложить скоренько. А вашему ямщику скажу, чтобы домой правил покуда, что вы у сестры остаетесь.

Я кивнула. А потом поволокла Марфушу за руку на такой скорости, что она, по-моему, даже не успевала перебирать ногами. Мы ворвались в ее покои, я нащупала в гардеробной какую-то относительно теплую накидку, укутала в нее кузину и потащила ее на выход. Семен вывел нас на задворки Челищевской усадьбы и отбежал за угол, откуда вскоре выехал в запряженных буланой лошадкой санях.

— Едемте, дамы, — пригласил он, откидывая полость.

Всю дорогу до «служебного жилища» Марфу трясло, точно в лихорадке.

— Все будет хорошо, — проговорила я бессмысленную формулу, мало годную для успокоения.

Кузина посмотрела на меня с сомнением.

— Андрей с утра к Ушакову отправился, скоро вся Тайная канцелярия в дому у супружника твоего будет досмотр чинить. И свидетели есть. А нас потом из домика этого заберут. Так что не сомневайся, дорогая моя, все почти закончилось.

Я и сама думала, что все почти решено, да как оказалось, ошиблась.

Обещанный домик стоял в перелеске за островами и выглядел довольно симпатично. Окна были зарешечены от нежданных визитеров, крылечко выложено кирпичом, а над дверной притолокой красовалась незамысловатая резьба. Внутри, правда, было холодно и сыровато, но Семен растопил нам печь и сложил возле нее порядочную поленницу дров.

— Вот, не замерзнете теперь, — улыбаясь, объявил он.

— Хорошо, ступай, — легкомысленно объявила я.