Само совершенство

Я смотрела на него с ужасом: камзол и жилет валялись поодаль на жухлой траве, а кавалер щеголял в одной рубашке и не выдавал ни малейших признаков переохлаждения. Напротив, раскраснелся, глаза блестели, и больше всего он походил на спортсмена, которому предстоит ответственное соревнование. Никакой нервозности, напряжения — только сосредоточенность на работе, которую нужно сделать хорошо.

Завидев нас, он улыбнулся.

— Ну что, господа секунданты, готовы?

Ответа, впрочем, дожидаться не стал, подошел ко мне, приобнял и поцеловал, не смущаясь присутствием Федора.

— Ты сам-то готов ли? — паника вдруг ударила мне в голову, даже руки задрожали от мгновенного сознания того, что поединок — игра смертельно опасная.

Все на свете несчастливые дуэльные случайности разом атаковали мое воображение, от неправильно рассчитанных ударов и маневров до скользких листьев и небольших камушков, имеющих свойство подворачиваться под ноги бойцам.

Конечно, Андрей заметил мои страдания.

— Все будет хорошо, любушка моя. Беспокойство твое напрасно. Да и ты у меня, слава богу, лекарь лучше прочих, чуть что, подлечишь меня, верно?

Я поспешно закивала, загоняя неуместную тревогу в самый дальний уголок мозга. Как оказалось, вовремя: на поляну выезжал экипаж Челищева.

Викентий вел себя совершенно, как всегда. Можно подумать, он явился не на дуэль с сильным, опасным противником, а на светский пикник, к друзьям или, по крайней мере, добрым знакомым.

— Я рад видеть вас, Полина Дмитриевна, — прошелестел он, склоняясь над моей рукой.

— Рады? — я не смогла скрыть удивления.

Викентий на это коротко улыбнулся.

— Вы считаете меня своим…недоброжелателем. Меж тем, как на самом деле я не желал бы иметь вас во врагах. Напротив, ваше дружеское расположение сделало бы меня счастливейшим из смертных.

После этой речи светская учтивость покинула меня окончательно и бесповоротно.

— О да. Именно так ведут себя те, кто желает приобрести мое расположение. Они крадут моих родственниц, нападают на маленьких девочек, являются требовать приданое за свой разбой. Продолжайте в том же духе, дражайший Викентий Ильич, и вы в полной мере познаете мою…приязнь.

«Аспид», сжав зубы, переждал мое выступление.

— Вы не можете знать, что мной движет, — объявил он свысока.