Само совершенство

Я так удивилась, что, не раздумывая, шагнула внутрь избушки. За мной непочтительно топала Акулина. Внутри было не так дымно, как я ждала. По крайней мере, ветхого старца, скорбно застывшего над узким ложем в углу, было отлично видно. Старик был таким дряхлым, что казалось, он вот-вот рассыплется в прах и растворится в дыму без следа.

А на ложе приподнимался на локтях…Викентий Челищев собственной персоной.

Я оторопело воззрилась на него. Он казался моложе, чем мне помнилось, волосы торчали неопрятным колтуном, грудь стягивала тугая и на удивление чистая повязка.

А сам злодей из Галантного века был в панике. Лицо его белело в клубках дыма, словно маска, глаза почти вылезали из орбит, посиневшие губы едва вытолкнули тихое:

— Убирайся. Прочь.

Он смотрел на меня. Именно я вызвала его животный ужас. Я беспомощно оглянулась на Акулину, но в кои веки не нашла никакой поддержки: моя девка, открыв рот, тоже вовсю таращилась на неожиданное явление.

— Ложитесь, молодой господин, вам ничего не угрожает, — Рафаил, хоть и дряхлый, настроен был решительно.

Он с усилием прижал плечи пациента к лежанке, и только потом медленно повернулся к нам.

— Что угодно паненкам?

Я приготовилась просить притирания для пани Мнишек, но не успела. Викентий указал на меня трясущейся рукой, и шепотом выговорил:

— Моя Смерть…она не может быть такой страшной. Помоги мне, старик.

— Я помогу вам, господин. Смерть не сможет забрать вас, — и лекарь принялся деловито выталкивать нас на улицу.

— У вашего больного — бред, — объявила я, несколько очухавшись от неожиданной встречи.

Иудей подслеповато сощурился, оглядывая нас с Акулиной.

— Понимаю вас, госпожа. Кому приятно побыть Смертью, хотя и недолго? Простите его, пан не в себе.

— Но с чего он взял, что именно я…

— Миры бесконечны, паненка. Может статься, в одном из них вы стали причиной его смерти. Или еще станете…тем паче, сей господин будет жить долго. Очень долго. Вот он и почуял в вас опасность, да такую, какую не сумеет одолеть.

Да уж. Кому, как не мне, знать о том, сколько отмерено этому чертову долгожителю.

— Притирания бы нам, дедушка, — вспомнила о насущном моя горничная. — Государыня прислала.

— Да-да, — Рафаил мелко закивал, вернулся ненадолго в избушку и вскоре вышел, неся маленький горшочек. — Вот, пусть моя мазь сделает лицо пани Мнишек еще прекраснее.

— Куда уж прекраснее-то, — пробурчала Акулина, принимая косметическое средство.

До торга мы шли в полной прострации.