Само совершенство

— Вот же, ммать… — Андрей едва успел прикусить язык, чтобы не травмировать дочку выражением своих чувств.

Я бы к нему присоединилась, и тоже сказала бы что-нибудь этакое. Если бы это помогло. Черт, надо было следить за кузиной, покуда ее восторг от Викентия не перешел во влюбленность!

Теперь остается пасти ее, словно овечку, чтобы не попала в зубы прожженному волчище. Я договорилась, чтобы Стрешневский экипаж доставил меня домой, а к Андрею решила отправить рыжика, чтобы, так сказать, «тащил и не пущщал».

— Будь человеком, полежи в постели, пока я верну Марфушку в лоно семьи, — я знала, что прошу напрасно, но не попытаться не могла.

И вопреки обыкновению Арбенин тепло улыбнулся мне, и пообещал:

— Так и быть, стану исправно отлеживать бока, покуда ты не управишься с кузиной.

И мы отбыли восвояси. Пока ехали до дома, я все размышляла, как убедить Марфу не слишком доверять Челищеву. Сама я отказывалась понимать, как вообще можно испытывать нежные чувства к такому опасному человеку. Наверное, все дело было в том, что я видела в нем эту опасность, а кузина — нет.

Дома передо мной в полный рост встала еще одна проблема. Мало было отправиться выгуливать влюбленную девицу, надо было взять с собой еще кого-то из мужчин, просто на всякий случай. Но Андрей все еще не оправился от раны, Федор убыл на Васильевский осуществлять надзор и досмотр, а лакеев в таком деле было явно недостаточно.

Однако я напрочь забыла, что в доме есть еще один мужчина, может, не слишком могучий, но зато необычайно опытный.

— Я, голубка, с тобой поеду, — решительно объявил дядюшка, узнав о свежих неприятностях. — Для солидности. Вдвоем, глядишь, уломаем эту егозу.

— Что ей неймется, дядинька? — горестно причитала я по дороге. — Ведь как есть аспид, неужто не видно?

Дядюшка осмотрел меня с ехидством.

— Уж будто тебе, голубка, ни разу не приходилось в аспидов влюбляться. Да хоть и не в аспидов — наше, мужеское, племя и вовсе-то не подарок, чего уж там. Небось, думает Марфушка, что сумеет Викентия приструнить, натуру его, какова б ни была, одолеть.

— И что ж нам делать с ней?

— Поговоришь, улестишь ее как-нито. Припугнешь чем-то, если ничего другого слушать не станет.

Я кивала, но что-то не слишком верила в свои способности переговорщика.

У Стрешневых нас встретили по-родственному. Анна Матвеевна облобызала нас с дядюшкой, и принялась гонять прислугу, чтоб собирали немедля на стол.