Тебе не поймать меня

– Милая племянница, – Альбрус строго посмотрел на меня. – Не придирайтесь к словам. Простолюдинов все равно никто не считает.

Неловкое молчание прервала Лаура:

– Так мы едем?

Я вздохнула:

– Конечно!

***

Поместье, принадлежавшее семейству Куинси, было довольно далеко от ЛилиХолл. Надо было проехать через рощи, холмы и пересечь реку. Мы с Лаурой выбрали поездку верхом на лошадях, в коляске или в самоходе дорога превратилась бы в пытку.

Сестра загадочно улыбалась. Наверное, ее разлюбезный граф опять дал ей какое-нибудь поручение, вот она и счастлива.

А они будут прелестной парой!

Марк Аврелий задерживался. А мы ждали нашего провожатого у крыльца, держа под узцы оседланных лошадей – серую кобылу для меня и тонконогого жеребца для Лауры.

Девушка в очередной раз погладила гриву и скормила коню еще кусочек сахара.

– Белла, я хочу с тобой поговорить.

– Я слушаю, – рассеянно ответила ей, не придав значения серьезному тону сестры.

И куда с утра пораньше уехал маг? Он же хотел навестить Куинси! Или опять, пока мы будем там чаи распивать, шпионскими путями обыщет дом? И это цвет столичного сыска? Да у него сноровка вора-домушника!

– Ты ведешь себя не осторожно! – без лишних вступлений начала голубоглазая шатенка.– Я видела, как ты сожгла записку. Мне уже тогда показалось это подозрительным. А потом, когда тебя нашли ночью, вне своих покоев… Белла, я понимаю твои чувства, но ты – леди! Твоя репутация может пострадать.

Я ничего не поняла:

– Ты о чем?

– О твоем поведении! – сделав большие круглые глаза объяснила сестра. – Я понимаю, страх остаться старой девой, наконец-то нормальный поклонник, но так неосмотрительно! И вообще…

– Лаура, я … я ничего не делала предосудительного! – оправдания звучали жалко, но ничего не сказать не могла.

– Но знаешь, – девушка задорно качнула кудряшками.

Меня бросило сначала в жар, а потом в холод. Александр Смит раньше осени про обручение договариваться не планировал. Уильям, когда вылезал из своей лаборатории, вспоминал, что он в меня безумно влюблен. Но сейчас он возится с очередным изобретением и для общества, равно как и для невест, потерян.

– Кто «он»?

– Ах, скромница наша! Марк Аврелий, конечно!

Дар речи пропал.