Тебе не поймать меня

И за ними мелькали движущиеся картинки как в модном синемаскопе, в который нас с Лаурой прошлым летом водила Стелла. Иногда смутно знакомые фигуры безмолвно разевали рты, как рыбы, иногда я могла разобрать отдельные слова или даже фразы. Тогда я останавливалась и смотрела сценки. Но оставалась безучастной. Есть ли мне дело до черно-серых миражей болот?

Вот в небольшой комнате высокий маг, поигрывая огненным шаром в ладонях, говорил сгорбленному мужчине в наручниках:

– Чистосердечное признание смягчит приговор.

Если вы …

Безжизненный, жесткий, бескомпромиссный голос наводил жуть.

А еще один человек впотертом кителе сидел за казенным столом и усердно водил пером по бумаге.

Мне стало не интересно, и я пошла дальше. Кажется, под ногами чавкала вода. А вот следующая сценка оказалось более занятной.

По лесной дороге неслась лошадь. Я представить не могла, что эти животные могут так быстро и плавно двигаться. Она перебирала копытами с такой бешеной скоростью словно не касалась земли. Всадников было двое.

Мужчина придерживал перед собой в седледевушку и постоянно поторапливал скакуна. К доктору, наверное, едут. Вон леди без сознания.

Вдруг путь преградили трое. Высокие, стройные, с длинными гладкими волосами, они были похожи как братья-близнецы. Или…мне как-то показывали изготовленные на фабрике детали– одинаковые, без малейшего отличия. Так и разбойники были словно из одной формы отлиты. Миндалевидные глаза, точёные носы, острые скулыкак нарисованные под копирку.

Лошадь резко остановилась, в нетерпении перебирая копытами.

Маг сказал несколько резких слов, бросил поводья и на его ладони вспыхнул алый цветок. Он явно собирался без лишних слов впечатлить молодчиков красотой огненной стихии.

Единое на лицо трио дружно сделало шаг назад и подняло арбалеты.Воздух перед ними скрутился в жгуты и из мерцающего марева на дорогуступил еще один джентльмен.

– Господин Шепард, я полагаю? Рад нашей встрече! – произнес всадник, поигрывая огнем.

– Граф Мансфилд, моё почтение, – с легкой ноткой издевательства поклонился новоприбывший.

Он был удивительно красив. Настолько совершенен, что это даже отталкивало. Можно восхищаться гармонией мраморных статуй античных мастеров, но кому в голову придет любить их? – До меня дошли слухи, что вы хотите поговорить со мной.

– Как же вы не вовремя! – тот, кого назвали Джеремайей Мансфилдом прижал одной рукой к себе девушку покрепче, а во второй цветок обернулся роем пламенных пчел.