Жизнь в подарок

Так вот, когда дядька Акинфей увидел мои трофеи, которые как раз и пригнали к нашей телеге, стоявший немного наособицу, и коротко переговорил с казаками, то сразу же послал двоих крестьян оприходовать добро. Меня подобный расклад совсем не устраивал, тем более что дядьку я недолюбливал. Чувствовал в нем какую-то гниль. Поэтому я громко, чтобы не сказали, что не слышали, произнес:

— Ну-ка отошли от моего имущества.

Посланные за трофеями мужики остановились, один из них оскалился и ответил:

— Ты на кого голос повышаешь? Мелюзга.

Казаки, которые с интересом за этим наблюдали, только хмыкнули. А я так же громко сказал:

— На тебя и повышаю. Не надо трогать чужие вещи.

Тут вмешался дядька Акинфей.

— Это имущество общины, и это я сказал его разобрать.

Меня такая постановка вопроса взбесила до крайности. В этот раз, не повышая особо голоса, так как вокруг наступила тишина и народ внимательно наблюдал за конфликтом, спокойным тоном начал говорить:

— А где была община, когда убивали моего отца? И где был конкретно ты, дядька Акинфей?

— Да как ты смеешь идти против общины? — Наехал он.

Что там он хотел добавить, я уже не слушал — просто достал пистоль и взвел курок. Выстрелить мне не позволил голос главного у казаков. Громко и внушительно он сказал:

— Ну-ка прекратить. Ты, — он указал пальцем на меня, — убери оружие. А ты, — тут он повернулся к дядьке, — закрой свой поганый рот и думай, что и кому ты говоришь. Пацан, в отличии от тебя, только вышел из боя.

Потом он повернулся так, чтобы видеть всех крестьян и продолжил.

— Вы пришли на землю вольного казачества, и если хотите здесь жить, то придётся соблюдать принятые здесь законы. Один из них гласит: что с боя взято, то свято.

Казак опять повернулся к дядьке и добавил:

— Оставь пацана в покое, он в своём праве. И только от него зависит, захочет ли он выделить что-то на вашу общину. Я на его месте не дал бы и медяка.

Он уже развернулся чтобы уйти, когда я спросил:— Найдётся ли в твоей станице место для нашей семьи?

Казак обернулся и кивнул головой.

— Для тебя и твоей семьи место найдётся — добавил он.

Выдержал небольшую паузу и, кивнув в сторону дядьки Акинфея, добавил:

— Для таких как он, места нет.

И ушёл. А я услышал шипение дядьки:

— Ниче щенок, еще сочтемся…

Сделал к нему несколько шагов и со всей дури зарядил ногой по яйцам. От этого удара, несмотря на мой невеликий вес, его аж подбросило.