Зов разлома

— Что такое?

Обернувшись, волхв увидел Хельгу.

— Вы бы сняли ферязь, великий князь, а я, может, и починю её. Нехорошо такую вещь красивую бросать, — тихонько произнесла Хельга.

Светлояр задумался.

«Хуже уже не будет — пусть ребёнок побалуется».

Он снял ферязь и отдал её девочке, а сверху положил рукав. Из-за размера ферязи Хельгу было совсем не видно, и со стороны казалось, что одежда самостоятельно уползает от хозяина по лестнице.

— Подарил, что ли? — поинтересовался Кожемякин.

— Нет. Сказала: ушьёт, — с сомнением в голосе ответил Светлояр.

— Раз взяла, значит, сделает, — укладывая себе на тарелку большой кусок рыбы, ответил Гостомысл. — Хеля лишнего не пообещает.

— Но она ведь совсем маленькая, у меня сапог и тот больше будет. — Кожемякин посмотрел на Гостомысла и налил большую кружку стоялого мёда. — Откуда таланты такие?

— Тётка её воспитывала, — неохотно ответил Гостомысл. — И домовые.

— Как домовые? — не понял Светлояр. — Это которые в доме живут?

— А ты каких-то других знаешь? — не удержался от ехидства Гостомысл.

— Не понял, а когда она выросла? — удивился Злат.

— Так прямо на глазах и выросла: снял с неё домовой кольцо, и вот она такой, какой ты её только что видел, и стала. Вместе с корзиной, платком и сарафаном, — ответил Гостомысл.

— Сарафан, платок, корзина — это понятно, — задумчиво произнёс Светлояр.

— Всё, что я знаю, — на вид это простое серое колечко. Я его и видел-то мельком, пока от визита внучки в себя приходил, — произнёс Гостомысл.

— Так это ж какие возможности! К любой вражине соглядатая[1] зашлёшь, и никто не увидит, — восхитился Кожемякин. — Ты, Тёмный, ищи её родню, а мы за ценой не постоим.

— Если бы такой артефакт продавался, я бы давно в курсе был, — покачал головой Гостомысл. — А тут я даже о существовании его не знал. Но родню найти надо, подарки отослать.

— И приданое получить, — не удержался Кожемякин.

— У жены Драгомировой приданым целый род пришёл, ты хоть представляешь, что будет, когда семьи узнают? Лучше сначала потихоньку разузнаем, что и как, а уж потом думать будем, что делать, — осадил друга Светлояр.