Зов разлома

Навестим его?

— Идём, у меня к нему будет пара физических замечаний. Если бы не он, я бы красиво через пару недель вернулся и потребовал законный отпуск. Скатался бы в Царьград. А сейчас я как пёс буду бегать по округам в поисках любителя запрещённой магии…

— А кто тебя туда отпустил бы? Нас осталось трое. Рорик не будет так рисковать. Граничные земли с Поднебесной — это отлов неучтённой селёдки, как у Звяги. У него граница как решето. Без тебя никак.

— Знаешь. Когда я по молодости ввязался в эти дела, то не думал, что они растянутся на всю мою жизнь.

— А мне казалось, ты о защите земель своих думал, — ухмыльнулся Гостомысл.

— Земли свои я бы и сам защитил, а вот в скит поляниц я бы не рискнул пойти. — Злат Кожемякин задумчиво посмотрел на свой пудовый кулак. — Но я хоть от всей этой суматохи жену получил. А ты? Почёт и уважение? Пару земельных уделов? Так у тебя и так этой земли хватает.

— Балабол, — покачал головой Гостомысл, — случись чего, ты первый на защиту земель наших дружину поднимешь.

— Так я эти земли не один десяток лет собирал — конечно не отдам, — расплылся в улыбке Злат. — Давай, показывай, что накопал.

Князь Гостомысл взмахнул рукой, и вокруг неё начал образовываться небольшой туман. Сгусток потихоньку рос, притягивая остатки магии перемещения. Сначала ничего не происходило, но потом маленькие пятнышки стали сливаться в остатки символов и начали светиться.

— Вот всегда было интересно, как ты это делаешь? Сколько раз видел, и всё равно не понимаю, — с восхищением произнёс князь Кожемякин.

— Потому что некоторым голова дана не только шапку носить, — не оборачиваясь произнёс Гостомысл. — И будь другом, помолчи.

— Ну я, может, в твоих магических штучках и не силён, — Злат пропустил просьбу Гостомысла мимо ушей, — зато силой меня мать-земля не обидела.

— Мать-земля не обидела, так сейчас я обижу. Причём два раза, если не замолчишь.

Наконец символы перехода были восстановлены, и оба князя и два мага из хранителей вошли в портал.

Портал привёл их в стольный град, к задворкам небольшой харчевни.

— Вот где он останавливался, — хмыкнул Кожемякин. — А гадил, значит, подальше отсюда.