Зов разлома

— Вот, князюшка, кваску испейте, — со счастливой улыбкой сказал он и наполнил стакан напитком. — А я сейчас хозяюшке скажу, что вы проснулись. Вот уж она рада будет.

С этими словами домовой исчез.

— И что за ерунда здесь творится? — Князь с любопытством заглянул в кувшин. — Надеюсь, квас не Пронька готовил, — и осушил стакан до дна.

Но напиток оказался простым квасом — ничего необычного. Князь даже мог поспорить, что он взят из харчевни, где мужчина уже привык завтракать.

В дверь постучали, и Гостомысл распахнул её.

На пороге стояла вчерашняя девочка — Хельга, его внучка и по совместительству укротительница домовых. Правда, зелёный сарафан в крупный горох сменился на такой же, но в мелкий; на голове была косынка. Девочка улыбалась. Отвесив поклон, она поинтересовалась:

— Как отдыхалось, дедушка? Я тут на себя смелость взяла и воду тебе согрела, негоже к людям немытым идти. Завтрак на столе ждёт, никаких больше харчевен: здоровье беречь надо. Я уж за этим прослежу.

Гостомысл не знал, как на это реагировать.

Отругать вроде не за что, хвалить есть за что, да только не привык он к такому вниманию. Пытаясь собраться с мыслями, он сел на стул и выпил ещё стакан квасу.

— Деда, а дай я тебя расчешу, что ж ты, как медведь, растрёпанный. — Девочка достала из кармана гребешок и направилась к князю.

— Кукла, подожди… — начал было он, но в этот момент маленькие ручки аккуратно приступили к расчёсыванию длинных прядей, и князь замолчал: уж больно ловко у неё получалось. Через десять минут волосы князя были расчёсаны, а по бокам девочка сплела их в две косы.

Отойдя на пару шагов, она полюбовалась тем, что получилось.

— Проша, а повязки какие у вас есть? — чуть повернув голову, поинтересовалась она у домового. — Покажи.

— Да вот, хозяюшка, — Пронька перенёс на стол шкатулку, в которой лежали украшения. Гостомыслу захотелось стукнуть рыжего предателя.

Девочка вытащила из шкатулки тонкую повязку, украшенную агатом, и ловко зафиксировала ей волосы князя.

— Дедушка такой красивый, — довольно произнесла она.

— Самый-самый.

— Дедушке в обед сто лет, какая уж там красота, — довольный такой лестью, произнёс Гостомысл, но мысленно согласился с девочкой: волосы совсем не мешали, и смотрелось неплохо. — И где ж ты такому научилась?

— Так у дядюшки Архипа четыре дочери и три сына, а лучше меня никто косы не плёл, — гордо сообщила Хельга. — Я ж их всех причёсывала.

— Ну спасибо тогда дядюшке Архипу, — князь усмехнулся.