Мыловарня леди Мэри

Звенящую тишину разрушил визгливый голос моей тетушки из темного угла:

– Да разве эта убогая способна чему-либо научиться? Все же знают, она с трудом научилась под себя не гадить!

– А вам, тетушка, эта наука до сих пор не далась, как я вижу, – неожиданно заступился за меня жених. – Спасибо, падре. Дорогие родственники, мы с Марией Львовной благодарны вам за сочувствие нашему горю... Сейчас вас проводят в ваши комнаты, и завтра после похорон вы можете отправляться по домам. А с вами, Мария Львовна, я хотел бы побеседовать.

Все сразу замолчали и послушно разошлись. А мы с мамой-Ваской направились в кабинет. Нет, мне определенно нужна трость.

– Мария Львовна, – падре любезно подал мне руку, взмахом руки отпуская Васку, – сегодня вы идете намного увереннее, чем в прошлый раз...

Мы как раз вошли в кабинет, и падре помог мне сесть на довольно высокий, украшенный вычурной резьбой деревянный стул. Мягкую мебель в этом мире еще не изобрели.

– Вы виделись с моей невестой, падре? – мгновенно отреагировал женишок на слова священника.

– Да, сын мой, – безмятежно улыбнулся падре, – возвращение души после черной горячки случается очень редко. Поэтому случай Марии Львовны и привлек внимание церкви. И мы, несомненно, будем следить за вашими успехами, дочь моя.

Мне показалось, я услышала, как заскрежетал зубами мой будущий жених... А я даже прикрыла глаза, чтобы их блеск не выдал моего ликования. Если церковь будет наблюдать за мной, то избавиться от меня будет проблематично.

– Спасибо, падре, – ответила я и мило улыбнулась жениху, – думаю, Михаил Андреевич поможет мне выполнить условия моего отца для получения наследства...

И вот тут я прокололась по-крупному. Поторопилась. Женишок честно попытался сдержаться, но не смог и захохотал, прикрывая рот рукой. Падре захихикал, мелко тряся животом:

– Ох, Михаил Андреевич, мы с вами совсем забыли, что, несмотря на внешность взрослой женщины, перед нами, по сути, ребенок.

– Мария Львовна в три года удивляла своими рассуждениями, – кивнул Михаил Андреевич, он уже отсмеялся, и теперь только легкая краснота на лице выдавала проявленные недавно эмоции, – ей пророчили большое будущее. Мне было девять, когда она заболела, я помню...

А меня бросило в холодный пот. Я совсем об этом не подумала.