Мыловарня леди Мэри

Но вот что делать, если этот хам уйдет и оставит командовать меня? А? Нет уж... Пусть пока так. Тем более я же не знаю, что там папенька мой в завещании написал. И полагаю, что ничего приятного для себя не услышу. Не успел он узнать, что изменилась дочь его... Так что, может быть, мне с этим хамом жизнь налаживать придется. Даже если сейчас я для него расходный материал, все может измениться.

А он кинул на меня мельком взгляд и скривился, как от лимона. М-да... Радости особой он от моей персоны не испытывает.

Мягко говоря. Тяжело будет уважения его добиваться...

Но пока молчим и делаем вид, что все хорошо. Чтобы знать, как действовать, нужно сначала узнать волю покойного барона... Что же там папенька в завещании написал?

Оглашение завещания проходило в гостиной. Уже стемнело, и сейчас слуга шел впереди, держа в руках трехрожковый подсвечник и освещая нам путь горящими свечами. После лучины в келье монастыря свет казался необычайно ярким.

Я шла следом по узкому каменному коридору, поддерживая платье правой рукой и старательно вглядываясь в пол.

Не хватало еще споткнуться. Другой рукой держалась за маму-Васку. Мне нужна трость, левая сторона тела отходила заметно хуже правой.

Папенька, пусть земля ему будет пухом, позаботился о Марусе. В сундуках полно было одежды и обуви, сшитой явно по моим меркам. А Васка пояснила, что каждые полгода папенька отправлял в монастырь портниху и сапожника снять мерки и заказывал мне полный сезонный гардероб по последней моде.

У меня даже слезы на глаза навернулись. Что это, если не истовая надежда на чудо? Вера в то, что когда-нибудь его дочь вернется? И именно это вселило в меня смутную уверенность, что все будет хорошо... Не мог папенька не оставить ни единой лазейки на случай выздоровления дочери.

Но реальность превзошла мои ожидания. В этом мире роли душеприказчиков, нотариусов выполняли церковные служащие. И когда все собрались, в гостиную вошел тот самый падре, что приезжал в храм.

И он был единственным человеком из десятка присутствующих мужчин и женщин, который поздоровался со мной лично.

Остальные не обратили на меня никакого внимания.

Зато я их хорошо рассмотрела, а мама-Васка шепотом подсказывала, кто здесь кто.

Вот этот высокий седой старик с надменным лицом и выцветшими белесыми глазами, в которых застыло равнодушное презрение, – мой будущий свекор, сосед-барон. Он, несмотря на преклонный возраст, занимал какую-то должность при дворе.