Лес на Той Стороне

На ней была рубаха белее снега,  распущенные золотистые волосы спускались ниже колен; тяжелые, густые, блестящие пряди вились, словно их развевал невидимый ветер, струились, как воды солнечной реки. На голове девушки был венок из листьев и стеблей цветущего ландыша, и эти же стебельки с цветками-жемчужинками были густо вплетены в пряди ее волос, так что девушка казалась каким-то живым снопом цветущих ландышей. Кожа ее была почти такой же белой и нежной, как цветы, и чуть-чуть сияла в полумраке под дубом.

А лицо ее… Зимобор встретился с ней глазами, и душа затрепетала, точно готовая покинуть тело. Ее черты были прекраснее мечты, в них отражались  спокойное всезнание и невозмутимая уверенность, присущая нечеловеческим существам. В руке ее были зажаты железные ножницы.

Не в силах пошевелиться, Зимобор не мог ни встать, ни даже моргнуть. Эти ножницы с их холодным, даже хищным железным блеском не вязались с манящей нежностью ее облика, но при этом казались ее неотделимой частью.

— Что же не здороваешься? — Девушка улыбнулась, шагнула ближе, и на Зимобора повеяло мощной волной ландышевого аромата. — Ведь ты хотел снова со мной повидаться. Разве нам не о чем поговорить?

— Это… ты? — едва вымолвил Зимобор и с трудом поднялся на непослушные ноги. Его шатнуло, и он оперся о влажную, в мелкой древесной пыли, жесткую шкуру дуба.

Эта женская фигура, сотканная из лесной свежести и пронзительной прелести ландышей, была плоть от плоти леса, но голос ее был голосом той самой звездной тьмы, что говорила с ним в ту памятную ночь.

— Конечно, это я. — Дева улыбнулась. — У меня много лиц. Тень облаков на небе — это я. Струи дождя над нивами — это я. Трава и цветок — это я. Судьба человеческая — это я, погребальная песнь — это я. Все, что растет и тянется вверх, — это я. Моя пора — юность, мое время — весна, моя власть — будущее. И имен у меня много. Я — Дева, пока не озарит горячий луч темную бездну, пока не сойдет дух Перунов в первозданные воды, пока не падет семя в спящую землю, — тогда я стану Матерью и исчезну, потому что родится иная Дева.

.. А пока время мое — весна, зелень лесная — мои очи, лучи золотые — мои косы, цветы молодильные — мое платье. Зови меня Младиной.

Ее голос звучал негромко, но проникал в самую глубину души. Да и едва ли это было голосом, который ловится слухом.