Ярроу

— Как эти камни образовались во мне? Как вообще это возможно: в живом человеке - камень?

— Камни образуются по многим причинам и основные из них: наследственный фактор, избыточный вес, - я красноречиво окинула фигуру пациента взглядом, на что эр Шатиль махнул рукой со словами:

— Всегда любил вкусно поесть, хоть одна радость в жизни, и ты хочешь сказать, что это могло стать причиной моей болезни?

Я кивнула и продолжила:

— Употребление в пищу большого количества животного жира, соли и сахара - негативно сказалось на вашем организме.

— Погоди, ты предлагаешь мне жевать всё это вместо хорошего зажаристого куска свинины? Нет, я к такому ограничению не буду готов даже после смерти, - натужно хохотнул эр.

— Если вы выживете после операции, вам придется соблюдать определённую диету, и поменять ваши пищевые привычки, - развела я руками.

Эр пошевелил нижней губой:

— Лекк Свен, - позвал эр Шатиль Свена, стоявшего всё это время у входной двери, - позови стряпчего, будем мое последнее слово записывать.

Лекк Свен склонил голову и вышел.

— Вот, что, дитя, мне в любом разе помирать. Но я хочу шанс свой использовать. Соглашусь я на твою «аппирацю», тьфу, где слово-то такое взяла? - пошевелил эр бровями и продолжил, - сейчас оформим документы, что родня моя к тебе претензий не будет иметь, если не выживу, и чтобы этих претензий не было вообще ни у кого. Моё слово крепко, никто тебя за мою гибель винить не станет.

Я слушала его и думала: «А неплохой ведь мужик, заботится о какой-то лекарке, которую видит-то в первый и, возможно, в последний раз.

Документ справили быстро, и я сказала:

— Эр Шатиль, у вас есть карета? Нужно срочно в городскую Лечебницу, здесь нет необходимых для меня условий и инструментов.

Брови эра Шатиля подскочили чуть ли не до корней волос, и он спросил, обращаясь к Свену:

— В городской Лечебнице есть условия для «апирации», а у тебя нет? - на что лекк Свен пожал плечами:

— Вы уверены, эр Шатиль, что стоит пробовать метод лечения, предложенный леккой Ярроу?

— Это ты поздно начал сомневаться, друг мой, не стоило и звать-то ее тогда.

А мужик-то кремень - знает, что может не выжить, но ведёт себя достойно и не трясётся от страха.