В пепел. Шпион

— Тихо! — Глава финансов еще раз хлопнул по столешнице, теперь уже громче. И, дождавшись относительного затишья, зло выговорил:

— То есть ваше ведомство позволило себе влезть на чужую территорию? И Сорвени ничего не знал? В том числе об участии своей дочери?

— Согласись он сотрудничать — знал бы!

— Это не давало вам никакого права...

— Давало!

Вот теперь замерли уже все. Одно дело — перебивать своего извечного конкурента-полицейского, и совершенно другое — старейшего и влиятельнейшего члена совета, его фактического председателя.

— Потому что речь идет о чертежах средств связи на радиоволнах.

— Погодите! — встрепенулся глава министерства промышленности. — Речь о тех самых аппаратах?

— Да! Именно о них. Иначе мои люди не устраивали бы вокруг пляски длиной в год. И эти чертежи, считай, были у нас в руках. Когда глава полиции влез в операцию, как конь в витрину!

— Это.

— Не то слово! — Руководитель имперской промышленности не сводил напряженного взгляда с Ретена и, казалось, готов был вот-вот вскочить. — Эти чертежи стоят любого риска и любых жертв. Поверьте, господа, я знаю, о чем говорю. И не сильно преувеличу, если скажу, что они — вопрос мира или войны для империи. Для всех нас, господа.

Впрочем, большинство присутствующих тоже это знали, слишком наболевшим был вопрос.

— Да, господа, вы создали нам массу дополнительных сложностей, но... Шанс еще есть. Мне требуется от вас, во-первых, полная и безоговорочная конфиденциальность, а во-вторых, полная и безоговорочная поддержка. Чтобы все-таки добиться успеха даже в сложившихся условиях. И я требую, чтобы решением совета вы обязали генерала Сорвени оказать мне всю помощь, которую он способен предоставить.

— Голосуем? — нервно подскочил промышленный глава.

— Думаю, смысла в этом нет, — тихо, но веско проговорил министр финансов. — И так все ясно, да?

Возразить никто не посмел. Даже господин глава полиции, понимавший, что сейчас петля начинает затягиваться уже на его шее.

— Генерал, вам понятно? — После паузы динозавр пристально уставился на Сорвени и отвел взгляд, лишь дождавшись неохотного молчаливого кивка. А затем обернулся уже к Ретену: — У вас неделя, ресс.