Пособие для наемника

— Как ты и говорила, барон выглядит неплохим человеком. Наемникам часто присуща некоторая порядочность. Но, конечно, далеко не всем и не во всем. Так что я надеюсь, девки Лусинды укатают его сегодня так, что он даже подрочить не захочет еще пару недель.

Идель звонко рассмеялась.

— Ну что ты смеешься? — Не уступая жене в смехе, осведомился Нолан.

— Просто представила, что сказал бы тебе на это брат Фардоза. — Она поднялась из-за столика. Отведенный им покой был обширным, но обставленным не столько богато, сколько продумано.

— Я тебя уверяю, брат Фардоза рукоблудничает за месяц столько раз, сколько даже я не рукоблудил за целый год, пока не выиграл турнир за твою руку.

— О-о! — Игриво потянула женщина и поднесла мужу полотенце. — Я настолько тебе нравилась?

— Спасибо, — принял Нолан сухую ткань. — И сейчас нравишься. — Он быстро обтер лицо и уставился на супругу горящими глазами. Идель была одета в легкую ночную сорочку с излюбленным продолговатым вырезом, который вроде как подчеркивал ключицу, но на деле просто позволял облачению сползать с одного плеча.

Нолан сглотнул.

— Уже столько лет...

Она улыбнулась:

— Ну, не так уж мно...

— Его я тоже люблю. — Нолан не дал ей перебить. Он медленно прошелся взглядом по густым каштановым волосам, мерцающим в свечных огнях добротным золотом. — Того, о ком ты молчишь. — Мужчина посмотрел жене на живот.

Лицо Идель дрогнуло в сомнении, а потом разгладилось.

— Как ты узнал?

Нолан рассмеялся: они как сговорились сегодня! Ничего, у него есть готовый ответ.

— Ну, милая, — он положил полотенце рядом с тазом и облизнулся, шагая на супругу, — я же не тупой. Считать до тридцати совсем не сложно.

Идель широко разулыбалась, ощущая, как Нолан трется о ее нос своим.

— Я говорила, что ты удивительный?

Нолан обнял лицо супруги одной ладонью, а другой медленно провел по ее плечу, груди и достиг живота. Огладил.

— Ай! — пискнула женщина, когда муж внезапно подхватил на руки и понес к постели.

Он мягко усадил Идель и стянул с нее через голову сорочку.

Нолан уложил Идель поудобнее. Навис на руках и поцеловал в губы. Неторопливо, словно стараясь запомнить перед расставанием и привкус, и запах, по которому — так было уже многократно, — он точно успеет соскучиться. Отстранился и неспешно втянул аромат волос. Покатал в мозолистой ладони грудь, слегка отяжелевшую от положения Идель.