Пособие для наемника

Остальные присоединились к скоропалительным извинениям, но женщина, чуть повысив голос, прервала их стрекот:

— Не проводите меня на балкон, барон?

— Да, разумеется. — Он не растерялся, сконцентрировав все внимание на ней.

Эмрис сделал несколько уверенных шагов вглубь разномастной толпы, чтобы не разрушать образ. А затем чуть замедлился и понизил голос:

— Миледи, я не был прежде в тронном зале и не знаю, куда идти.

Она облизнулась — движением, за которым очевидно скрывалась попытка скрыть улыбку, наползающую на губы.

— Из смежного помещения, там, где банкетные столы, можно выйти на лоджию. Можем прогуляться, я думаю, вам не помешает глоток свежего воздуха.

Определенно, так и есть, — улыбнулся Эмрис, и запоздало сообразил, что сказал это вслух.

Он шел, стараясь выглядеть как один из тех мужчин, которых Эван обзывал «важными херами». И тем не менее, не совсем понимал, как все развернулось. Кто эта дама? Почему она помогает ему? Почему идет рядом с ним с таким видом, будто она — самая счастливая в браке женщина в мире.

О, боже! — Эмрис запнулся. А, может, она так настойчиво помогает ему, потому что ей, как «настоящей» и «истиной» аристократке император уже по секрету открыл замысел их поженить?! А ему просто еще не сказал? И об этом завтра и будет речь?! Аерон скажет, что он должен поехать вот с этой красоткой в дом ее отца и попросить руки, и... Может, она любовница императора и ее надо теперь как-то пристроить? О, Создатель, что ему тогда делать?! Какая, к черту, женитьба?!

— Барон, у вас такой вид, будто вы пытаетесь посчитать в уме годовой оборот империи от торговли сукном.

— А? — Эмрис меньше всего ожидал услышать нечто подобное.

Они как раз подошли к столам и, отпустив руку Эмриса, женщина приблизилась к наполненным вином кубкам. Взяла два, переглянувшись при этом — Эмрис заметил — с каким-то пока незнакомым мужчиной. Тот походил на Рейберта цветом волос и легкой небритостью, и на Аерона — телосложением, но больше Эмрис пока ничего сказать не мог.

Женщина отсалютовала бокалами незнакомцу и подмигнула — не призывно или кокетливо, а так, как делают мальчишки-подростки при дворе какого-нибудь лорда, когда затевают злобный розыгрыш старого местного аббата.

Он что стал частью какого-то спектакля и изысканно злых шуток?

— Семьдесят шесть тысяч золотых деорсийскиев талиев, если вам интересно. — Леди вернулась к нему и предложила бокал. В ее голосе звучала тихая горделивость.