Пособие для наемника

— Она даже подалась Железному навстречу и тоже чуть нависла над разделявшим их столом.

— Ваша светлость, пожа...

— К тому же в Иттории он служил, — Идель не давала Железному вставить слова, — и неплохо знает, как сам город, так и здание Совета.

Эмрис почувствовал себя клятой скотиной. Он попытался остановить ее, даже извиниться:

— Я понял, понял! Пожалуйста, прекр...

— А когда этот наемник вдоволь награбится, то вернется в Деорсу и сообщит императору, что я, к несчастью, погибла во время переворота в Патьедо.

— Эмрис тряхнул головой, не желая представлять, что творилось в ее голове и сердце, когда она заходила сюда. Или когда и вовсе поднималась по сходням корабля в порту Деорсы.

— Умолчав, вероятно, — в ее голосе окончательно просочился яд, — что перед смертью герцогскую дочь огулял весь отряд его головорезов...

— ПОЖАЛУЙСТА, ИДЕЛЬ! — Эмрис вскочил. Если она его не слышит, он поможет ей успокоиться. Не раздумывая, он обошел стол в один шаг, надеясь взять ее за руку, за плечи, сделать еще что-нибудь подобное.

Однако, что бы Железный ни затеял, он не успел: едва оказался рядом, как Идель, хватая столовый нож, взвилась на ноги. Стул отъехал на полметра. Леди развернулась к нему, заведя орудие перед собой. При этом она не впадала в эмоции и удерживала Эмриса на расстоянии не оружием, а ледяным взглядом.

Насколько же она в действительности ожидает от него чего угодно?

Н-де, не стоило, наверное, говорить ей в лицо так много слов и так прямо.

И отношение Идель к нему осталось бы лучшим, и ужин без истерики получился бы вкуснее.

Железный выставил перед собой руки в примиряющем жесте. В прошлый раз, в замке с перепуганной прачкой, это помогло.

«Ага, только женщина перед тобой рассержена, а не напугана. Молода, но отнюдь не девчонка. И уж точно не замковая прачка».

И все же — отступать было некуда.

— Простите меня, пожалуйста, Идель... — Эмрис потянулся вперед, надеясь мягким движением снять напряжение в ее кисти и забрать нож.

Однако леди увернулась в последний момент, и, не дав ему коснуться себя, спокойно положила оружие на стол.

— Я не зла на вас, барон. — Она обернулась с совершенно нейтральным выражением лица. И непоколебимость в ее взгляде напомнила Эмрису стену без единой трещины. Укрепление, которое никому не взять.

— Но вы должны запомнить: я очень, очень не люблю, когда мне угрожают каким бы то ни было образом.