Бастард Ивана Грозного - 1

* * *

В этот раз Иван почти не перебивал Ракшая. Иногда Александру казалось, что царь спит и он замолкал, но тут же понимал, что нет, и продолжал. И вот наступил финал.

- Чем кончу длинный мой рассказ? Ты угадаешь, друг мой милый! Неправый старца гнев погас. Фарлаф пред ним и пред Людмилой у ног Руслана объявил свой стыд, и мрачное злодейство счастливый князь ему простил. Лишенный силы чародейства, был принят карла во дворец. И, бедствий празднуя конец, Владимир в гриднице высокой запировал в семье своей.

Александр замолчал.

- Как жалко, что всё закончилось, - тихо прошептал государь и вздохнул. – Я хочу так же, как и ты запомнить. И ты был прав. Никому больше не рассказывай про «Руслана». А кто тебе его рассказал? Кто ещё знает сей сказ?

Санька почесал голову, не зная, что сказать.

- Здесь его никто не знает.

- А где знают? – Не унимался царь.

- Да, получается, что нигде больше. И тот человек, что придумал… Его нет.

- Умер? – Спросил царь.

- Получается, что так.

Царь подумал немного лёжа на спине и закинув руки за голову. Вдруг прокричал петух.

-Мать его! - Выругался от неожиданности Ракшай. – В суп негодяя!

- Всё, спать давай, - сказал Иван. – Ты здесь ляжешь?

- А можно я пойду?

- Да, ступай, - сказал царь. – Кликни, постельничего, чтобы лампадку задул.

Адашев дремал за дверью, но встрепенулся сразу.

- Уходишь? Ну ступай, - сказал он.

Ракшай, сопровождаемый дежурным рындой, вышел за пределы царского двора.

- Пробежаться, что ли? - Подумал Санька.

Посёлок и речной берег от снега были вычищены, а вокруг территории возвышались валы снежной крепостицы. Лагерь спал, лишь часовые перекрикивались и перестукивались баклушами.

Ракшай зашёл в свой шатёр и переоделся: снял соболью шубу, надел заячью куртку мехом на обе стороны и заячий треух. Потом надел на плечи рюкзак с неприкосновенным запасом и с вещами «на всякий случай».

С вала Ракшай скатился на лыжах и быстро пошёл в сторону тёмной стены леса, а потом вдоль по её кромке вышел к крутому берегу реки. Съехав со склона и выйдя на заснеженный лёд, Санька ускорил темп и через пять минут вошёл в привычный ему ритм скоростного бега.

Однако хорошо разогреться ему не удалось. Пробежав около десяти километров, Санька вдруг заметил впереди какое-то движение.