Бастард Ивана Грозного - 1

Тогда тело его, контролируемое только разумом, работало без устали, но Санька не злоупотреблял только отбором тонких сил. Он предпочитал взаимообмен.

Вот и теперь, услышав, что Сильвестр «пошёл на второй круг» и поняв, что, возможно, будет и третий, ибо, «Бог троицу любит», Санька решил «поэкспериментировать» с энергопотоками.

Обозрев в тонком мире окружающих действо крестьян, он стал прикасаться к ним, перенаправляя ту энергию, которая входила в него. Вскоре Санька мог наблюдать в тонком мире интересную картину… От него ко всем слушающим Сильвестра протянулись изогнутые лучики света.

Лучики пульсировали в едином ритме со словами царского духовника, мысленно повторяемые Санькой.

«Похулиганив» немного, Санька вернул душу в тело и подошёл к Сильвестру, опасаясь, что он продолжит чтение и пение псалмов.

- С Богом, други мои! - Сказал он, и перекрестившись, выбил сначала один опорный клин, потом другой, затем выбил клин берегового брашпиля, отпустившего канат и крикнул: – Навались!

Дюжие мужики навалились на рычаги и приподняли стапель.

Яхта дрогнула, покатилась на роликах к воде и, разрезая носом воду, нырнула в Москва-реку. Несильное течение реки подхватило кораблик и развернуло по струе, натянув якорный трос.

Из рубки высунулся Петька Алтуфьев.

- Сухо в трюме! – Крикнул он. – Отдавай кормовой!

Кормовой канат сбросили с берегового брашпиля и Петька стал вытягивать его из воды, убирая в кормовой якорный ящик. Одновременно яхту подтянули за нос к пристани и яликом подтянули корму.

Санька подошёл к царю и, по-простому махнув рукой, пригласил:

- Вот, Великий Государь, пожалте прокатиться…

Иван Васильевич два раза просить себя не заставил, а смело и бодро вступил, сначала на пристань, а затем на «парадный» царский трап, изготовленный специально для него с балясинами и леерами.

- Яхта, Иван Васильевич, небольшая, и комфорта на палубе у неё маловато, но зато внутри могут спать аж восемь человек.

Ширина корпуса в три метра (без русленей) и косой четырёхугольный грот с реем, уходящим на корму, оставлял межмачтовое пространство палубы свободным.

Здесь и установили два раскладных деревянно-парусиновых кресла: для царя и Сильвестра. Санька нырнул в кормовое углубление рулевого.

Мачты были составными, то есть, на каждой мачте имелись стеньги (продолжения мачт), к которым на фоке крепился прямой фор-марсель, а на гроте – косой топсель.

Два матроса взобрались по русленям на мачты и относительно быстро поставили паруса фока.