Бастард Ивана Грозного - 1

Со стороны лица – на богатыря-малыша.

Мужики поначалу чурались его, но в скорости пообвыкли, обращаясь по имени отчеству, когда это требовалось, а обычно звали Санькой. Да и сами они были Кольки, Тишки, Мишки, Сеньки, не смотря на преклонные года некоторых. Порядки тут были такие. Только царя никто не смел величать без отчества. Но порой это звучало даже забавнее, типа укоризненно-классического: «Семён Семёныч…».

Царь активно и с удовольствием трудился на всех стройках, где работал Ракшай. Иван физически воспламенялся от энтузиазма и деятельной натуры Александра, и рабочий день пролетал незаметно и продуктивно.

Как-то вдруг оказывалось, что вечером их труд можно было потрогать руками. Что-то начинало правильно крутиться, что-то правильно плавиться, течь в нужную сторону. Лошадки переставали упрямиться, а народ лениться. Причём, Санька никому не говорил ни слова.

Ежевечерне все работники разбредались по баням, коих по бережку наставили около тридцати изб. Все они были одинаковыми и не отличались изыском: топились по-чёрному.

Не хватало у Саньки времени на излишества, да и привык он к копоти. Никакие насекомые в таких условиях не выживали ни клопы, ни блохи.

Парились обычно вчетвером: царь, Мокша, Санька и Брахма. Последнему всё же имя сменили на Барму. По его просьбе, но народ вроде и не заметил. Единственным отличием парильни царской был сервис: веники, квас и бочки с чистой тёплой и холодной водой. Но тут уж ничего не поделать. Не отказываться же ради справедливости? Да и понятие о справедливости в этом мире было иным.

Заимей себе подчинённых и заставляй их протапливать вовремя и кваском запастись.

Как-то незаметно к квасу, по просьбе Саньки, стали подавать пиво, а к пиву Санька как-то отварил раков. Как положено в укропчике, что произрастал повсеместно. Мокша раков тоже любил, потому уплетал за обе щеки. Постник всегда постился. Чем он питался никто не знал. По закону Брахмы иноверцы не могли даже смотреть на еду, предназначенную брахману. Вот он и таился.

Царь «незаметно для себя» как-то «случайно» отведал раковых шеек с пивом и подсел на них «конкретно», однако попросил Саньку никому об этом не говорить.

* * *

Санька переплыл Москва-реку и решил пробежаться по лугу. Вода давно спала и бежать по сочной траве было легко и он бежал долго. Его безволосое тело приятно обдувало ветерком. Шрамы чувствовали любые даже лёгкие прикосновения воздуха и травы, но не болезненно, Санька уже приучил их к одежде, а почти экстрасенсорно.