Бастард Ивана Грозного - 1

Его следы теперь напоминали следы какого-то животного из семейства кошачьих или собачьих, но отнюдь не человека.

Кисть его гнулась почти до предплечья, локти выносились в сторону, как у бульдога, но Санька другими физическими упражнениями пытался развивать своё тело гармонично.

Медведица привыкла к Лёксе и не возражала, когда та подкармливала сына. Молоко у медведицы закончилось уже к лету. Умка перешёл на корешки, ягоды ии тухлятину, а Санька полностью переходить на медвежью еду опасался. Александр Викторович знал, что пищеварение у медведя сильно отличается от человеческого и позволял себе лишь жевать корешки, которые выкапывала медведица, выплёвывая жом.

А вот ягоды он любил.

Понравились Саньке и личинки некоторых насекомых, особенно личинки пчёл и мух. Добывались они по-разному, но Санька привык и его это не останавливало. Однако сильно протухшее мясо он не ел, и Умка был благодарен ему за это.

Умка к зиме весил уже килограмм пятьдесят и Санька перестал абсолютно доминировать в борьбе, побеждая лишь ловкостью.

Завалить Умку он не мог, а вот оседлать - за нефиг делать. Он заскакивал медвежонку на спину, вцеплялся в шерсть и катался на Умке до тех пор, пока тот не заваливался на спину. Но Санька ловко соскакивал и уворачивался от захвата или удара лапой.

Надо сказать, что ногти у Саньки окрепли от постоянного соприкосновения с землёй, выросли и тоже стали грозным оружием. Он изредка подтачивал их на камнях, и пользовался ими умело. Со зверями быть, по-звериному жить, понимал Санька, и не давал Умке спуску, когда тот пытался огрызаться и «быковать».

Но, в общем-то, жили человек и медведь дружно. Да и мать-медведица, видимо догадывалась, что приёмыш не совсем медведь, и в обиду не давала.

* * *

Вторая зима прошла спокойнее. Мать медведица с Санькиной помощью расширила и углубила берлогу. Приёмыш проявил человеческую смекалку и опыт, и превратил общее жилище в хоромы. Как и прежде, медведица была "дверной створкой", но Санька, на всякий случай, сделал для себя запасной выход, закрыв его сплетённой из ивы дверью, утеплённой мягким мхом.

К этому выходу и приходила Лёкса, продолжая кормить сына грудью.

Люди не могут не двигаться долго. В отличие от медведей, у человека запросто могут образоваться пролежни, если он будет долго лежать в одной позе. Вот Санька и не лежал, устроив в берлоге что-то типа спортзала. Для годовалого младенца места вполне хватало.

Мать-медведица почти не просыпалась, ворочаясь с боку на бок. Умка тоже дрых без просыпу.