Опасных дел чаровница

До меня дошло, что предположенные насчет его особенностей нашло подтверждение в несчастном, уставшем Викторе.

Бедолага был глух. Вряд ли в полутьме он прочел по губам хоть что-то из нашего с Люси диалога.

Надеюсь…

— Я не сказала, что он ушел. Я сказала, что его нет. Фигурально, — не моргнув, откликнулась леди Инесс и вновь пригубила чай. А герцог Веллингтон опять застыл, пока переваривал и разбирал на составные части ее слова.

— Как нет? — переспросил у нее, и она пожала плечами.

— Вот так.

— Так — это как?

— Просто. Нет и все.

Бедный герцог Веллингтон, аж жалко его стало. Леди Инесс, похоже, сломала ему инструкцию, и теперь он не мог переварить услышанное.

— Простите, — мотнул головой в попытке раскидать по невидимым полочкам полученную информацию, — вы издеваетесь?

— Ни в коем разе, ваша светлость, — моя покровительница поставила чашку на блюдце, и на ее лице появилась вселенская скорбь. Для вида она даже стерла несуществующую слезу под правым глазом и стряхнула пылинку с юбки свободного платья.

— Много?

— Очень много. Так много, что наутро его дух отбыл в неизвестном направлении после отравления высокоградусными парами, — доверительно сообщила она, наслаждаясь произведенным эффектом, и откинулась на спинку кресла.

Рядом охнула и прикрыла рот шокированная виконтесса Фонтик. Ее полные губы задрожали, а в больших глазах заблестели соленые капли.

— Как же? Милый Питер… такой хороший мальчик…

— Да вы не волнуйтесь, дорогая Лора. К вечеру отойдет. Или, может, к следующему вечеру, — задумчиво пожевала губу леди Инесс и потянулась к пряникам, но поняла, что опустевшая вазочка у меня. — В общем, ваша светлость, приходите завтра. Или послезавтра. Высокоградусный пар, знаете ли, как зеленые черты. Если уж взяло в оборот, то не отпустит так просто. Мой дорогой Арнольд, песок ему глиной, первые годы брака часто принимал на грудь и впадал в длительную медитацию, из которой выходил обычно через неделю или две.

Я скрыла смех за кашлем и заметила, как моя покровительница подает мне знак. Пока она рассказывала в завуалированной форме непривлекательные эпизоды из личной жизни, ее оттопыренный мизинец показывал мне на дверь.