Опасных дел чаровница

Чертыхнувшись, я с шумом втянула воздух, пропитанный густым и терпким ароматом цветов, которые кустились вдоль дорожек и заполонили весь прогулочный парк неподалеку.

Захотелось, как в первый день попаданства: бегать и кричать. Бить себя по щекам, щипать запястья в надежде проснуться. Но ничего не случится. Теперь это мой мир, каким бы гадким и неправильным он ни казался.

— Простите, — Люси потупила взгляд и уперлась им в носки изящных ботиночек. Тех, что я выдала ей для образа. — Простите, мисс Обернат.

— Иногда я тоже забываю, кто такая и где нахожусь, — устало выдыхаю, заметив, что мы почти подошли к нужному дому. — И зови меня, пожалуйста, Полина. Хоть иногда. Хочу слышать свое настоящее имя.

— Конечно… Полина.

Глава 9. Секреты герцога Веллингтона

«Барон Бакли, выступая в палате лордов, предложил всем присутствующим разрешить отдельной касте дам работать в больницах, швейных мастерских и приютах хотя бы неполный рабочий день.

Но ваша покорная слуга считает, что главный приверженец женской независимости просто устал содержать двенадцать своих отпрысков, поэтому ждет дня, когда его дражайшая, плодовитая супруга принесет деньги в дом».

Колонка светских сплетен и общественных бредней Мадам Х

— «Его самолюбие не выдержало оскорблений от соперника за карточным столом и изрядно полыхнуло».

Друзилла Берменгаль, вдовствующая герцогиня Веллингтон, закатила глаза, приложила надушенный кружевной платочек к дрожащим губам, затем осела на белоснежную тахту.

В десятый раз за утро.

К ней подскочили две служанки: одна поднесла к острому носу склянку с нюхательной солью, вторая принялась яростно обмахивать госпожу веером из перьев разноцветной куряки. На потрепанный и выцветший ковер медленно опускались остатки хвоста несчастной птицы, которую ободрали в прошлом году ради милого аксессуара, а голубую гостиную заполонил ядреный аромат разных эфирных масел.

— Мне дурно… Ах, какой позор! Скандал! Кажется, я умираю… — просипела несчастная Друзилла.

— Матушка, — Маркус без интереса покосился на лежащую мачеху, — прекратите. Наш семейный лекарь сказал, что вашему здоровью позавидует любая юная особа, вступившая в брачный возраст.

— Нет, нет, Маркус! Я точно умираю. Потрогай, дорогой, — она приподнялась и протянула ему руки.