Варвара начинает и побеждает

Готовы вы расспросить ту, что обвиняет стражей в нападении? Расспросите её сами, моя королева. Вы увидите, говорит она правду или лжёт.

- И никакого недозволенного магического воздействия? – поинтересовалась королева.

- Именно так. И если вам солгут, вы увидите.

- Хорошо, пусть так. Но… я хочу позвать ещё одного слушателя.

- Конечно, моя королева, - поклонился мастер.

Королева передала через дель Васто кому-то просьбу прийти, и через некоторое время пришёл не кто иной, как тот самый посланник папы, который короновал Годфруа.

- Преосвященный Ремигий Льенский готов выслушать имеющееся дело, - поклонился граф дель Васто.

Тот благословил присутствующих, ему поклонились. Королева так прямо прикоснулась губами к пастырскому перстню. А я прислушалась к ощущениям, и поняла, что преосвященный Ремигий – маг. Вот так. Видимо, способности не являются препятствием к занятию церковных должностей.

- Здесь ли помянутые танцовщицы? – спросила королева.

- Готовы предстать перед вами, сестра, - поклонился граф.

- Пусть войдут.

Вошли Зубейда и Лейла, одежды в порядке, лица закрыты, взгляды в пол. Они не виноватые, они просто мимо шли. Поклонились – низко, изящно, без подобострастия – как танцоры, в общем.

- Говорите, - сказал им граф.

Говорить начала Зубейда – кто бы сомневался. Тихим мягким голосом, и – без всякой магии. О том, что у них, оказывается, происходят репетиции, и не где-нибудь, а возле того фонтана, на песочке.

Прелестно, просто прелестно. И что, все эти маги напыщенные не слышат, что она врёт, как сивый мерин?

- А теперь изволь рассказать обо всём, о чём ты умолчала, - холодно сказала королева.

Кажется, она не любит, когда её водят за нос, а тут делают именно это.

- Но о чём? – Зубейда улыбнулась, как можно более радужно.

Глупая, или у неё есть что-то за пазухой, о чём никто не знает?

- Мастер, кто из ваших стражей готов говорить?

- Брат Тень будет говорить, - произнёс мастер. – Он, как вы понимаете, мог наблюдать за происшедшим, не привлекая к себе внимания.

Зубейда как будто только заметила нашего некроманта, в её глазах мелькнуло изумление – и гнев.