Наследник

Следующим утром, пытаясь не отстать от спутника-пенсионера, передвигающегося (налегке, между прочим!) по всяким там буеракам и оврагам с неприличной для своих почтенных лет сноровкой и скоростью, Георгий сам себе и ответил. Почему же нельзя было дождаться машины, и как белые люди добраться на ней до того самого «нужного места».

— Да тут не уазик, тут вертолет нужен. Что за кроты все так перекопали!

Не дождавшись ответа от спины, затянутой в выцветшую от времени и солнца брезентовую ветровку, отец-одиночка поправил соскользнувшую с плеча лямку нетяжелой торбы, попытался вспомнить, когда у него в последний раз был марш-бросок (ой давно!.

.) и прибавил ходу. Березовая рощица, широченное поле разнотравья, густой дремучий ельник, небольшое лесное озерцо и питающий его крохотный ручеек…

— Здесь.

Разомлевший от многообразия видов природы, Георгий с легкой оторопью и настороженностью обозрел точку финиша. Повертел головой, пытаясь угадать, отчего это прямо в лесу могла организоваться четко очерченная проплешина голой земли, на которой не то, что кусты — сорная трава, и та не пожелала расти.

Следов недавнего пожара не нашел, зато вдруг понял, что уж больно нехорошая тишина вокруг стоит. Тревожная. Затем осторожно протянул вперед руку, немного подержал — и тут же почувствовал, как она наливается слабостью. А вслед за этим и чувство пришло, очень даже нехорошее — неуверенности и тревоги.

— Отец?..

На объяснения он, честно говоря, особо и не рассчитывал.

— Даже яд может быть лекарством.

Ответ все же прозвучал, но он так и не понял. Повинуясь скупым жестам, капитан скинул с себя рюкзак, послушно выпил очередной гадости, выбившей из глаз крупные слезы, заголился по пояс и переступил границу меж сочной мягкой зеленью и мертвой землей. Почувствовал, как на лопатки легли две теплые ладони, и… Для начала, на лбу выступила испарина. Затем ласковый огонь прошелся по каждой клеточке тела, смывая все следы прожитых лет. Приятно зудела кожа, довольно и расслабленно тянуло где-то внутри, а потом наступила удивительная легкость, от которой захотелось взахлеб смеяться и орать.

— Хха!!!

И тем обиднее был неожиданный толчок в спину, после которого он вывалился из круга, кое-как успев вытянуть перед собой руки и за малым не пропахать носом дерн.

— Хорошего помаленьку, «Возделывающий землю».

Ворочая ставшее вдруг очень тяжелым и непослушным тело, Георгий как гордый лев (то бишь, на карачках) добрался до своей ветровки.