Роза песков

С бородой, разделенной на десяток жиденьких косичек, украшенных золотыми финтифлюшками. Не вышел мужчина ни ростом, ни лицом. Зато халат на нем стоял колом от золотой вышивки и бусин. Наталья сделала как учили – метнула в этот сундук с богатствами «страстный» взгляд, скинула сарпон на руки стоящей рядом служанки и, качнув бедрами, отправилась в дальний конец длинной дорожки – она здесь заменяла собой стол и была богато убрана блюдами с сыром, лепешками, грудами пирожков с различными начинками и даже жареными курами.

Помня о том, что за столом отца есть неприлично, Наталья Леонидовна сидела, слушая гул голосов, чавканье и смачные отрыжки, пялилась в свои собственные коленки и размышляла.

«Вот эти три блюда перед отцом и женихом – неужели они из чистого золота? Жрать с тарелок такой стоимости, носить роскошные вещи ручной работы и при этом ходить в выгребную яму… Они даже не пытаются сделать свою жизнь хоть немного удобнее»!

Исподлобья кинув взгляд в дальний конец стола, она заметила, как толстый мужик, сидящий рядом с сыновьями Барджан айнура, вытер жирные руки прямо об дорогой халат на собственном брюхе.

Противнее, чем было, ей не стало – скорее, стало совсем грустно: «Этот атлас выткали за тысячи километров отсюда, долго везли, потом мастерицы слепли, расшивая его золотом при тусклом свете масляных вонючих ламп. А потом этот жлоб, не затруднив себя поисками полотенца для рук, в секунду испоганил всю эту работу, зато доказал присутствующим, какой он богач, что может позволить такое. Скотство в чистом виде»!

Даже потом, впоследствии, когда со дня этих свадебных торжеств прошло много-много лет, Наталья Леонидовна очень не любила вспоминать эпизоды своей первой свадьбы.

Как договорившиеся отец и жених начали двухдневную пьянку, и ее выводили к гостям в новом наряде. Как приходил шаман Сахи со своим учеником, окуривая ее дымом вонючих трав и что-то бормоча невнятно. А утром второго дня, снова разбудив ее не свет ни заря, отвел вместе с Хуш и Ай-Жамой довольно далеко от стойбища, где на выстланном камнями кругу молниеносно вскрыл горло овце, и распоров живот, вывалил на золотое блюдо парящие в прохладном воздухе зари внутренности – для гадания.

И этот омерзительный теплый запах крови и нечистот, перебиваемый горьковатым духом степных трав, осаждаемый холодком уходящей ночи, врезался Наталье Леонидовне в память навсегда.