Роза песков

На свадьбе мужчины будут пить, веселиться, сравнивать своих женщин. Мне, почтенная фаранда, совсем не хочется выглядеть хуже второй жены моего отца.

Наталья жалобно вздохнула, потупилась, и чтобы подтолкнуть собеседницу хоть к каким-то эмоциям, тихонько добавила:

-- Говорят, мой будущий муж -- очень большой человек. Поверь, почтенная фаранда, я умею быть благодарной. У тебя двое сыновей, Ай-Жама. Хватит ли им отцовского наследства на двоих? Не будет ли у моих братьев ссор и споров? А вот если Гуруз по моему приглашению будет часто бывать во дворце моего мужа…

Тут Наталья окончательно замолчала, давая возможность тетке додумать все, что не было произнесено в этом разговоре.

Ай-Жама так же молча встала и, уже выходя из юрты, обернулась на пороге и сказав:

-- Завтра я навещу тебя после обеда, Нариз. Пусть Хуш позаботится приготовить чай.

Сидя в полумраке юрты на своей постели, Наталья довольно улыбалась – червяка она закинула большого и жирного. И, похоже, тетка заглотила его, не глядя. Пусть думает до завтра – уже одно то, что она не сказала «нет» сразу же, говорило Наталье о многом.

Глава 9

Отхлебнув чая, Ай-Жама прикусила вываренный в меду кусочек теста, с удовольствием прожевала и снова отхлебнула чай. Наталья молчала и улыбалась, лично прислуживая гостье, подвигая то блюдце с неким подобием местной халвы, то крошечные пирожки с острой начинкой, со словами:

-- Угощайся, угощайся, почтенная фаранда.

О деле обе молчали. Наталья здраво рассудила, что раз Ай-Жама пришла – значит заинтересовалась.

Поэтому очень важно, кто первый заговорит об общей проблеме. Если это сделает Нариз, получается, что просительница именно она и условия сделки будет ставить старшая жена, а вот если первой заговорит Ай-Жама, то тогда Наталья из роли просительницы автоматически перемещается в компаньона по сделке, а это совершенно разные статусы.

Поэтому Наталья улыбалась, кланялась, сама подливала чай и ласково уговаривала:

-- Ты, Ай-Жама, ни одного пирожка не съела, окажи честь хозяйке стола – отведай, не обижай меня отказом.

На третьей чашке чая Ай-Жама сдалась. То ли в нее больше не лезло, то ли она поняла, что не переупрямит девчонку, но резко отставив пиалу, она заявила:

-- Как я могу тебе поверить? Ты меня всегда ненавидела, отцу жаловалась, служанкам жаловалась. Врать не стеснялась, да простит тебя пресветлая Эрина.

-- Я выросла, Ай-Жама. Скоро у меня будет свой дом, другая семья. Кто знает, как сложится моя жизнь там.