Иная судьба. Книга 1

Не забывай подбирать юбки, только не слишком высоко, это не совсем прилично – показывать свои ножки до колен. Ничего, со временем привыкнешь. Итак… Анна?

– Да, ваша светлость.

Герцог страдальчески заломил брови.

– Если трудно называть меня по имени – постарайся обойтись хотя бы без «светлости». Хорошо?

Марта кивнула.

Винсент уже поджидал их снаружи. Герцог, выходя, обернулся.

– Не вставай в полный рост, расшибёшь макушку. В моей собственной карете свод высокий, ты потом увидишь, а в этой, комендантской ниже. Всё, милая, пора.

Поняв, что шутка неуместна, добавил заботливо:

– Может, рому? Там у капитана во фляге осталось пять капель, но тебе и того хватит.

Марта хотела обидеться, но вдруг поняла, что герцог шутит. Слабо улыбнулась.

– Что вы, ваша светлость. Да если мне все свои страхи вином заливать – этак и спиться недолго, я ж трусиха.

И, глубоко вздохнув для храбрости, поднялась, чтобы сделать второй шаг к новой жизни.

Первый был там, на тюремном дворе, залитом утренним солнцем, когда на глазах у всех сиятельный принц – нет, герцог! – попросил о помощи златовласку Золушку в пышном атласном платье и грубых деревянных башмаках.

Глава 10

Марта настолько разволновалась, что поначалу даже не глянула – куда это они приехали? Она боялась оказаться слишком неуклюжей, зацепиться юбкой за ручку дверцы, стукнуться головой о потолок кареты… Оказывается, это целая наука – выйти правильно. Поэтому всё, что она в тот момент видела – надёжную руку герцога и его глаза, не суровые и требовательные, как тогда, во дворе острога, а с затаённой доброй усмешкой.

– Добро пожаловать домой…

И добавил тихо:

– …Марта. Прости, милая, но я не смогу называть тебя этим именем слишком часто.

– Хорошо, ваша св… м-м…

– Жильберт, – шепнул он ей на ухо, и его дыхание защекотало Марте кожу. – Повторяй хотя бы мысленно – Жиль-берт. Хорошо?

Она кивнула. Господи Боже, а обязательно идти у всех на виду вот так-то, обнявшись? У них в Саре подобных нежностей даже между супругами не водилось, но, может, здесь так принято? Марта, наконец, осмелилась поднять взгляд от дорожки, вымощенной белыми плитами, от носков сапог его светлости, глянула перед собой – и обомлела.