Иная судьба. Книга 1

А когда мастер без малейшего усилия прикинул налаженную пистоль на вытянутой руке, проверяя прицел, и оглянулся, что-то разыскивая глазами, Лурье готов был поклясться, что у мужика ладони так и чесались проверить собственную работу, вот он и искал пороховницу и мешочек с пулями. И правильно, на его месте у лейтенанта первый порыв был бы тот же самый. Вот тогда его и осенило:

– Не кузнец, видно по всему. Ты, брат, похоже, оружейник, и не из простых. Пистоль держишь в точности, как ученики мастера Тибо, я его выучку знаю.

И кинул Жану кисет с порохом. А что, пусть пальнёт, потешится. Заработал. Хоть простолюдинам оружие держать не положено, однако Жан вроде как мастеровой человек, ему можно. Да никто и не видит такой вольности: десятник Гвидо всех – и местных, и служилых – давно к делу пристроил, и сейчас на широком замковом дворе, в углу которого притулилась порядком запущенная кузня, никого не было. Разве что поглядывали да покрикивали, обмениваясь сведениями, часовые со стен – но это свои ребята, не разболтают.

– Был, да вышел, – коротко, словно огрызнувшись, ответил кузнец. И добавил, извиняясь: – Не мастер я, ваша милость, зря не называйте.

– А что так? – не удержался от вопроса Лурье.

– Не женат был к тому времени, да и молод старейшинам показался. В мастера, сами знаете, только женатых берут. Заодно успел дорогу перейти одному богатенькому сынку… Выгнали. Нашли повод.

– А-а, – понимающе протянул лейтенант. – Гляди-ка, и у простого люда свои интриги, совсем, как при дворе.

– Тут сестра оставалась, ваша милость. Молоденькая совсем, одна, без присмотра. С собой взять не мог, сам у мастера в углу жил, куда я её потащу? Говорю же – молод был. Сейчас бы уж многое не так повернул бы… Да что теперь.

– Вот оно как. А что сестра-то, почему одна осталась? Родители умерли?

Кузнец помолчал.

– Отец давно к тому времени умер, – сказал неохотно. – Мать погибла, когда мне четырнадцать было. Больше родни не осталось. Тогда ещё старый барон жив был, вечная ему память, он сразу работу предложил; да не хотелось мне в прислугах всю оставшуюся жизнь бегать. Глупый был, гордый… – Он усмехнулся. – С железками сызмальства возился, да и батюшка учил… – Осёкся.