Иная судьба. Книга 1

Главное – проследите, чтобы прочие не попадались ему на глаза, а детёныша он никогда не обидит.

…Вернувшись, наконец, в супружескую спальню, он был несказанно удивлен, застав нежную женушку мирно почивавшей не в постели, как полагается, а на кушетке. Без одеяла, даже не в халате, которого у нее, конечно же, еще не было, а он, дубина, не догадался оставить свой. Во сне Марта ёжилась от ночной прохлады, струящейся из открытого окна. На самом сокровенном для каждой девушки месте безмятежно дрых Маркиз.

– Ты! – сердито прошипел герцог.

– Вот отсюда, негодяй! Это моя женщина!

Кот приоткрыл один глаз, демонстративно зевнул и отвернулся.

Пришлось со всяческими предосторожностями перенести зажравшегося мерзавца в кресло. Но тот передумал лежать, перескочил на каминную полку, свалив две статуэтки, затем на хрупкую этажерку для фарфора, рухнувшую под таранным ударом кошачьего тела. Герцог заскрипел зубами. Лишь раз пожалел, проявил слабость, не дал утопить и вот теперь всю оставшуюся жизнь изволь терпеть! У него за спиной ойкнула Марта.

Разбудил-таки паршивый кот.

– Ты что здесь делаешь? – обернулся сердито. – Тебе где положено сейчас быть?

Она растерянно заморгала

– Вы же сами говорили, ваша светлость, что не любите, когда рядом кто-то брыкается! Вот я и перешла!

– Так как же я узнаю, брыкаешься ты или нет, если мы вместе ещё не спали?

Всё ещё напуская на себя рассерженный вид, он, наконец, сделал то, о чём мечтал весь вечер: подхватил её на руки и утащил в свою постель. Уволок, как коршун в гнездо.

И неважно, что концовка действа оказалась более целомудренна, чем в замыслах: ведь пугать девушку не хотелось, а так оно и случится, если он и впрямь набросится на неё, как изголодавшийся хищник.

– Вот что, Марта, – сказал по-прежнему сурово. – Давай договоримся: я просыпаюсь – ты здесь, рядом. Поняла?

И оба почему-то сразу вспомнили ночь у камина.

– Поняла, – шёпотом ответила Марта. И закрыла глаза, чтобы не видеть, как герцог раздевается. Успела лишь разглядеть мелькнувшую белую рубаху, стаскиваемую через голову, и сильные мускулистые руки, и золотой медальон, запутавшийся в поросли на груди, такой же жгуче-чёрной, как грива… Сжалась, когда он нырнул к ней под одеяло.

Но мужчина, пугающий и притягивающий одновременно, не накинулся, лишь обнял, выдохнул в ухо:

– Моя!

Изогнувшись, в это же ушко поцеловал. И в шею. И погладил впадинку меж ключиц.

– Что же ты такая худенькая? – сказал огорчённо. – Всё, спи. Набирайся сил.