Механика света

И одно из них было шведским…

– Любезный, а вы что здесь забыли?

Раздавшийся голос не только меня заставил вздрогнуть так, что едва не сверзилась со своего ненадежного насеста. Подскочил от неожиданности и парень-разносчик, как раз пригнувшийся, чтобы заглянуть в замочную скважину.

– Так это, – резво развернулся тот, словно щит выставив перед собой объемистую корзину. – Доставка. Из ресторана.

– И что? – в поле моего зрения показался, наконец, спаситель, которого я и без того успела опознать по голосу: Сергей Владимирович, синеглазая звезда местного полицейского сыска и знаток хороших кондитерских по совместительству.

Тот тем временем успел подняться на крыльцо и теперь в упор разглядывал доставщика, заставляя парня ежиться – профессиональный интерес в этом любопытстве читался явно:

– Что, я вас спрашиваю?

– Так передать же нужно? – попытался тот прикинуться глупым.

– Кому? Ясно ведь, что хозяев дома нет.

– Ага, тихо здесь сегодня, – не стал тот спорить, но своей занятной логикой поставил в тупик и полицейского, и меня заодно.

– Э-э?

– Так шуршал же там кто-то. Внутри. Кот, может?

Полицейский пришел в себя и даже не подумал скрывать сарказма:

– То есть вы, любезный, так настойчиво названиваете коту? Надеетесь, он вам замок откроет?

– Н-нет…

– А кому тогда? Будь кто-то в доме, давно бы вышли.

– Так передать же нужно! – парень снова выставил перед собой корзину, словно самый неотразимый аргумент.

– Я бы посоветовал вам, милейший, оставить ее под дверью, раз уж вы такой ответственный. И идти заниматься своими делами. Когда хозяева вернутся – заберут. Ну или вы придете позже и заберете ее сами, если она останется тут стоять…

И вдруг резко, совсем другим тоном, закончил:

– Ну!

– Д-да, конечно, – парень неловко пристроил свою поноску на крыльцо и попятился вниз по ступеням.

– Вот и идите, любезный. Идите уже.

Второй раз подгонять себя «любезный» не заставил, бодро рванув вниз по улице. Оставалось лишь надеяться, что и полицейский здесь не задержится – мои пальцы, намертво вцепившиеся в неширокую доску под фрамугой, уже начали неметь. Как и колени, опиравшиеся на ее острый край.