Государь

— Великий государь, дозволь спросить?

Откинувшись на спинку любимого трона, Иоанн Васильевич изобразил недовольство:

— Говори!

Хитроумный придворный против ожидания Боярской Думы завел речь не о золотом истукане (сто пудов, матерь божия!!!), а о том, можно ли ему рассчитывать на какую-нибудь помощь в деле подготовки похода против безбожника Кучумки и всех тех князьцов, что опрометчиво его поддержали.

— И какая же тебе подмога нужна, Иван? Вроде бы, благодарение Богу, не бедствуешь?

— Твоя правда, Великий государь! Если поскрести по имениям да вотчинам, да сродственников и свояков попросить, то я бы и тысячу пешцов выставил в поход.

В уральских да сибирских буреломах коннику делать нечего...

От намека на свою несостоятельность как воевод, князья Горбатый-Шуйский и Черкасский моментально начали нехорошо багроветь.

— А вот судовая рать, с проводниками из опытных лесовиков — самое оно будет.

Огладив ухоженную бороду, правитель согласно кивнул.

— Можно бы и больше, если послать бирючей выкликать охочих людишек.

Одна беда: у меня и на своих-то ратников еле-еле старых тягиляев хватит! Ежели можно, то хорошо бы пожалование от казны великокняжеской на время похода — топоров каких, хотя бы плохоньких шлемов, копийных наконечников, иной воинской справы...

Вновь огладив бороду, царь на долгую минуту задумался:

— Что же. Будет тебе и воинская справа, и корм для охочих людишек — сколько наберешь, на стольких и получишь. То всех касаемо! Но это не навсегда — как будете с Камня Уральского возвращаться, оставите все главному воеводе Бутурлину.

И ратников, буде кто захочет там остаться, тоже удерживать не станете; расчитаетесь сполна, чтобы было у них на обзаведение хозяйством на новом месте!

— Спаси тебя Бог, Великий государь. Еще бы...

— Да уж не мнись, Иван, говори.

— Мне бы еще малый пушечный наряд со всем положенным припасом, чтобы было чем крепостицы вогульских князьцов разбивать.

Гулко захохотав, правитель всея Руси хлопнул ладонью по подлокотнику трона:

— Так пить хочется, что и переночевать негде, а, Иване?!

Покосившись на изнемогающих от вынужденной немоты конкурентов, с явным трудом дожидающихся окончания его речей, князь Мстиславский с достоинством заметил:

— Так ведь не о себе радею — об успехе похода пекусь, Великий государь.

— Верно. Что ж, недаром сказано: просите, и дано будет вам; ищите, и найдете. Стучите, и отворят вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят...