Государь

Ни трепета огня в свечах и лампадках, ни прохлады от пола и стен, хотя был он в одном лишь исподнем из тонкого полотна, да грубых веревочных сандалиях.

— Владычице Преблагословенные, возьми под свой покров семью мою...

Рвано вздохнув, дважды вдовец наложил крест и согнулся в смиренном поклоне, продолжая шептать молю небесной заступнице, наипаче всех почитаемой и прославляемой на Руси.

—... и мы купно и раздельно, явно и сокровенно будем прославлять имя Твое Святое всегда, ныне и присно, и во веки веков.

Аминь. Пресвятая Богородице, спаси нас!

Громкая молитва перемежалась с тихой, временами наступала полная тишина, вновь сменявшаяся новой молитвой... Лишь когда за узкими оконцами начало светлеть, рано поседевший мужчина медленно поднялся с колен и осел на узкую лавку, не смея поднять взгляд на образа. Долго молчал — и наконец тихо-тихо обронил, веря, что слова его не канут в безвестности:

— Ведаю, азмь есть грешник великий. Ты, до седьмого колена карающий детей за грехи отцов их.

.. Весь я в руце твоей: казни меня, Господи! Молю, не забирай...

Посидев еще немного в предрассветном сумраке и тишине, богомолец вздел себя на ноги, подхватил в руку неразлучный посох и, перекрестившись на прощание, медленно двинулся на выход из Крестовой комнаты. Несколько десятков шагов, с каждым из которых согнутые бедами плечи распрямлялись, а взгляд наливался властной тяжестью — и вот, в свои покои вступил Великий государь, царь и Великий князь Иоанн Васильевич всеа Руси.

Обрадовано повскакали с лавок придремавшие в тепле верные поплечиники, засуетилась доверенная челядь, готовая выполнить любое пожелание хозяина — тот же, остановившись посередке Спальни, уперся глазами в одного из своих ближников, выделявшегося из всех жгуче-черной ухоженной бородой:

— Что, собрались долгобородые?

Лихой воевода и ближной боярин Алексей Басманов коротко поклонился, подтверждая:

— Да, Великий государь.

Помолчав, царь коротко глянул на другого ближника, что даже в расветном сумерке выделялся крепкой фигурой и яркой рыжиной волос — уловив внимание правителя, глава Сыскного приказа тут же шагнул вперед:

— Все спокойно, царь-батюшка.

..

Раздумчиво пристукнув булатным наконечником посоха о массивную дубовую плаху пола, Иоанн Васильевич милостиво кивнул:

— Отсутствие дурных вестей само по себе есть благо.

После чего, отвернув лик в сторону челяби, негромко обронил:

— Облачаться.