Государь

Хмыкнув и ухватив румяную ватрушку вперед сестры, наставник наглой и распущенной зеленоглазой девицы насмешливо предположил:

— И сказал это тебе какой-нибудь скудоумный боярин, который хотел оказать великую честь безродной Гуреевой, предложив своего третьего или даже второго сына ей в мужья?

Лицо женщины оставалось спокойным, но двух эмпатов за столом это не обмануло: был такой разговор, был — и не один.

— Про первую мою ученицу тоже поначалу разное языками трепали: а теперь вон, разные князья-бояре батюшке слезницы пишут и богатыми дарами кланяются, дабы он повелел Дивеевой снизойти к их нуждишкам и болестям.

Понятливо покивав, невестка Великого государя Русии и тетя Великого князя Литвы с явным интересом уточнила:

— А когда Черная начнет целить хворобых?

— Да как захочет, так и начнет.

Моргнув, Ульяна Дмитриевна от такой новости даже приоткрыла в удивлении рот — но тут же поднесла к нему чашку и чуточку шумно хлюпнула остывающим ханьским чаем.

— Тетя, надеюсь, ты не гневишься на то, что тебе из-за нас пришлось прервать монастырское уединение?

Эмоция, заполнившая после этого женщину, была очень яркой и многогранной, но вполне выражалась всего лишь одной простой фразой: «да в гробу я видела этот ваш монастырь!!!».

— Мой долг смиренно и усердно служить Великому государю там, где он укажет.

— Рад, что вера твоя по-прежнему крепка. Хотя, конечно, после тишины постов и молитвенных бдений тебе тяжело будет вернуться в мир, и разбирать разные мелочные дела — но Господь посылает нам лишь те испытания, что по силам.

Вся троица благочестиво перекрестилась, после чего известный своей набожностью государь-наследник плавно перешел к земным делам:

— Строительство твоей будущей обители только началось, но там уже есть на что поглядеть: так что, буде появится желание, полюбопытствуй. Возможно, ты захочешь изменить что-то под себя: зодчие обязательно выслушают пожелания матушки-настоятельницы.

Осторожно поставив драгоценный костяной фарфор на расшитую луговыми цветочками скатерть, ни разу не игуменья, а всего лишь «простая» инокиня Александра растерянно вопросила:

— Обитель?

— Батюшка разве не говорил? Прошлым годом я начал строить в Вильно большой женский монастырь с приютом для девочек-сирот. Пока идут работы, тебе придется год-другой пожить во дворце — заодно и Дуняше побудешь духовной матерью, пока не прибудет ее новый духовник...