Потеряшка

Не бросай ее, она хороша, я посмотрела и подправила немного. Теперь там все совсем хорошо. Ну сходишь, увидишь — Говорит она, а потом неожиданно ускоряется, подлетает ко мне и как даст в лоб со словами:

—И вообще задолбал, за ум уже берись, не маленький и …. Просыпайся—

И исчезли, обе рыжие чертовки, один только смех колокольчиками завис в пространстве, потом и он растаял, а следом за ним бешеным калейдоскопом рванула куда-то тьма, напоследок отвесив мне солидного такого, вроде и невесомого, но вполне чувствительно пинка по мозгам………………………………….

__________________________________________________________

26.11.23

Воскресение

Москва, Императорская больница

Утро

И я резко подскочил в кровати, с изумлением глядя на отлетевшие змеи проводов и жала присосок, а приборы зашлись истошным криком.

—Живой, я снова живой — Подумал я — Спасибо Вам, мои родные Эйза и Аня. И я помню, как будет девчонка, обязательно подумаю, причем во всех ракурсах —

И откуда-то издали донесся довольный смешок, даже два смешка, нет, еще кто-то и баском похохатывает.

—Я надеюсь, они там ментальный просмотр как в кинотеатре не устроят? А то божественные родственнички как-то этим отметились в кинотеатре, потом в кафе, еще и ставки принимали на время поцелуя — Вспоминаю я давнее прошлое — Нет, Дан не такой наверно? —

_____________________________________________________________________________

Примечание автора: Дан вспоминает знаковые приключения в кинотеатре и кафе на День рождения Судьбы Ани, отраженные в книге Дан-Хранитель.

__________________________________________________________________

И отбрасываю эту мысль из головы.

—Надо жить настоящим — Думаю я и оно, точнее она, настоящая, еще какая настоящая, вбегает в открывшуюся настежь дверь. Я думаю:

—Сейчас точно на шею бросится, со слезами конечно и поцелуями —

Но нет, прелестная Катя-Катерина берет себя в руки,

—Я бы тоже взял — думаю я

И произносит свое уже знаменитое:

—Больной, вы опять? —

На что получает не менее знаковый ответ:

—Да, конечно.

И мы глядя друг на друга заходимся в истеричном хохоте, в котором нас и застают незабвенный Василий Степаныч вместе с блистательным Князем Романом Рюриком.