Музыкант. СССР-84

Наташка впилась в меня всеми руками и ногами, так что у меня создается впечатление, что их куда больше положенного и зачем-то, еще под водой, начинаю пересчитывать на ощупь.

Вынырнули, а она и не собирается расцепляться, обвила меня, и с улыбкой спрашивает:

— Ты чего там потерял то? Или нашел?—

Я непроизвольно прижимаю ее к себе и с десяти сантиметров, почти касаясь ее влажных приоткрытых губ своими, отвечаю с улыбкой:

— Да вот, подозрение закралось, не мутант ли ты. Показалось что ног и рук, сильно больше положенного.

Она смеется, постом неожиданно быстро целует меня, так что я лишь на короткое мгновение почувствовал прикосновение мокрых губ к своим и отвечает:

— Ну и как убедился?—

А я не теряюсь и ей прилетай ответный поцелуй, а следом и слова:

— Да вроде все как полагается приличным и красивым девушкам, но хотелось бы повнимательнее и обстоятельнее провести расследование и изучение сего феномена.—

Она снова смеется, с интересом смотрит на меня, а потом отвечает:

— Интересная мысль, но не тут же? Давай вечером поговорим, в клубе, ты же придешь? Там танцы и музыка, а может и сыграешь, споешь чего?—

Я снова обнимаю ее, притягиваю к себе, уже более смело целую и отвечаю:

— Приду, а это аванс.

И тут же слышу много обещающее:

— Я буду ждать, и мне нравятся такие авансы.—

И ответный поцелуй тут же доказал ее искренность.

Но все волшебство момента разрушила Машка свалившаяся на нас с неба с криком:

— Не виноватая я, меня сюда кинули.

Ее не совсем хрупкое тело, чуть не разбила нашу зарождающуюся ячейку общества и и в итоге диспозиция изменилась. Наташка оказалась в стороне, а Машка у меня на руках, причем в аналогичной предыдущей наезднице позе.

— Приятно. — Подумал я, ощущая волнующие формы взрослой копии Натали, но та мгновенно отреагировала:

— А ну брось ее нафиг, и не вздумаю проверять наличие конечностей, а то... — Высказалась Наташка, грозно глядя на нас обоих, а затем продолжила:

— А ты сестренка, слезь с моего парня.

И Машка безропотно соскользнула с меня, улыбнувшись напоследок и задев уже ощутимыми весьма формами, будя во мне какие-то очень приятные ощущения.

Я обнял Наташку, успокаивая ее и мы продолжили свое безумство.

Молодость, это молодость.

Еще мгновения и вот мы уже на берегу, сидим обсыхаем. Наташка неожиданно тянется ко мне при всех, целует и просит:

—Дан, а можешь еще что-нибудь спеть? Свое.