Музыкант. СССР-84

—

И словами:

— Да вот, задумался, что в тебе мне больше всего нравится? От чего с ума схожу?—

Она улыбается и шепотом спрашивает:

— Ну и как решил?—

Я тут же перехватываю инициативу и говорю, одновременно незаметно показывая легкими прикосновениями, о чем я:

— Нет, ни как не могу определиться. Прям в раздумьях?—

И рука незаметно нырнула под парту, а она как-то прерывисто вздохнула, похоже уже догадываясь, что сейчас последует. Но меня уже не остановить, я поймал волну, а с творческими людьми, это чревато.

И я продолжаю:

— Такие нежные ножки, ну как я могу про них забыть?—

И пальцы тихонько проходятся по гладкой коже ноги под юбкой, почти не теряя ощущений от преграды в виде тончайшего чулка между моей рукой и объектом ее страсти.

Она почти мурлыкает, но держится и только таинственно улыбается.

А я продолжаю экскурсию и пальцы уже забрались глубже, а мой шепот уже доносит до моей прелести следующее откровение:

— А бедра, бедра, они невероятны. Я бы их просто съел.—

Улыбка служит мне наградой, а шепот рыжей авансом:

— Это попозже, все что захочешь, я только за.

Я согласно на это киваю, совсем слегка, чтобы не привлекать внимание, но похоже за нашим спектаклем уже с большим интересом следит не только класс, но еще и наш незабвенный Абраам Семенович, у которого в глазах опять появилось что-то неуловимо-мечтательное и это совсем не интерес к молоденькой ученице. Нет, хотя она и прелестна, похоже он что-то вспомнил, может тоже был таким хулиганом, а может и не только был?

Но рука выползает из-под стола и юбки, и уже на столе, слегка касается парой пальцев, нежной руки.

А слова, слова:

— И ручки такие красивые и нежные, так и хочется целовать и гладить.—

Она снова улыбается, тяжело вздыхает, потом с отчаянной решимостью шепчет в ответ:

— Хочешь, сбежим с уроков? У тебя же дома никого?—

Я внимательно смотрю на нее, а потом слегка и почти не заметно улыбаюсь и отвечаю:

— Не стоит, успеем.

Потом я снова смотрю на нее и добавляю:

— Хотя, должен признать, с трудом и времени хватит и дождусь. Но я постараюсь.—

И ее рука падает в мою, а слова ласкают мою душу:

— Я тоже постараюсь и дождаться? и вообще.—

Но тут свою вредность проявляет наш математик, вызывающий меня к доске, со своим знаменитым чувством юмора:

— Даниил к доске, порешаешь. И один.