Музыкант. СССР-84

— Думаю я, просыпаясь в своей родной постели. — И снова один.—

И тут же в мой разум хлынула лавина воспоминаний:

*******************************************************

….. Горячие губы уже обжигают, изумрудный взгляд, как будто вынимает душу. А мне не жалко, зачем она без нее?

…. И прекрасное тело в моих руках, пока еще в одежде, но не на улице же. А она вся прижимается, сама тянется за поцелуями и подставляет все интересное под обезумевшие руки.

….. Картина, со стороны, конечно, еще та, высокий парень в джинсах и майке, обнимает и жадно целует невероятно красивую рыжую крошку, которая совсем не против его наглости, скорее поощряет.

Но место такое, оно и не то видело и прохожие еще помнят то безумство, которое временами творилось всего пять лет назад на этих темных аллеях, куда как будто вернулись герои Куприна и Бунина, в современной интерпретации. Легкое дыхание, Господин из Сан-Франциско. Того гляди и Юнкера рванут. Образы, образы.

…. А мы стоим, оглядываемся и наталкиваемся на улыбки прохожих и тут нет осуждения.

Что осуждать молодость, лучше вспомнить свое прошлое.

…. Но мы все же срываемся с места и со смехом убегаем в места потемнее и безлюднее, почти беззвучно и синхронно напевая:

…..а ры, а ры, а рыжаааая

И Лина тут же отзывается на мой пароль своими словами

…..а я, а я, а я бестыыыыжая

И снова смех, который прерывается только очередным жадным поцелуем, и я чувствую, что и она уже не может……..

Желание просто сжигает нас и ее слова служат тому подтверждением:

— Даня, а у тебя дома уже пришли?—

Я снова обнимаю ее, целую, прижимаю к себе и говорю:

— Да, уже все дома.

—

А у нее в глазах мелькает сожаление, сменяющееся решительностью. И я понимаю, она все решила и ее слова вновь подтверждают мои мысли:

— Даня, я хочу и готова, но не тут. Не хочу так. Ты завтра с утра никуда не убегай, у меня есть мысли. Я позвоню.—

И снова поцелуи, мы замечаем скамейку, каким-то чудом занесенную в этот темный уголок. Или может это особо сердобольный архитектор настоял, что именно тут должно быть место, чтобы посидеть, ну или полежать.

И я тяну ее на скамейку. А что сидеть всегда лучше, чем стоять, лежать правда еще лучше, но тут жестко. Зато никого нет.

….. И она с улыбкой плывет вместе со мной к той самой скамейке. Нет, никаких пошлых мыслей не было, просто так ведь и правда удобнее? Ну, а то, что она разместилась у меня на коленях, так это из заботы о ней. Колени то мягче, чем жесткое дерево? А нас учили заботиться о девушках.