Дан - Футболист. Новые вершины

Уже через пятнадцать минут гонки, я каким чудом слышу громкий шепот в ухо:

—Поехали к тебе, или я за себя не отвечаю—

—Поехали — Соглашаюсь я и про себя думаю — А я отвечаю? Не, я отвечаю, но это как сказать—

И закладываю резкий вираж, меняя курс на лежащий к дому. И мчимся, под одобрительными взглядами прохожих. А, что? По моему уже все в Баку знают, кто по городу рассекает на таком необычно мотоцикле.

И домчались. Мотоцикл на стоянку и сами чуть не бегом ко мне. Хорошо все-таки, когда есть своя жилплощадь, в который хозяин только ты.

Лифт, дверь, защелкнулась. Нас отрезало от мира и мы теперь вдвоем. Больше нет ни кого, во всем мире. Сейчас есть только Я и Она. И обнимаю ЕЕ, целую и жадные руки уже торопливо стаскивают все лишнее, лето. Лишнего не много. А она все с той же счастливой улыбкой снимает с меня все, до чего дотянулась.

Потом неожиданно замирает у меня в объятиях и начинает смеяться так радостно. Что у меня и мысли не возникает обидеться, я понимаю, что вспомнила, совершенно не обидное.

Целую ее и спрашиваю:

—Что-то вспомнила, любимая?—

—Да — Отвечает она и продолжает сквозь смех — Помнишь, как в первый раз, когда ты скомандовал — Раздевайся и умчался на кухню? Потом вернулся с тазиком черешни, а я стою в одном белье и не понимаю, что дальше делать, ты потом еще меня кормил, той же черешней. Помнишь? —

Она замолкает, но не успеваю я ответить, как снова произносит:

—Трудно было удержаться и не наброситься на меня сразу?—

Я улыбаюсь, снова прижимаю ее к себе и отвечаю в подставленные для поцелуя губы:

—Помню, я все помню.

—Да — Отвечает Лена — Все хорошо, тогда все страхи как рукой сняло, когда я увидела, как ты меня кормишь—

А я улыбаюсь и отвечаю, подхватывая ее на руки:

—Сегодня кормить буду позже, сперва развлекательная программа—

Она смеется, а я несу мою богиню в спальню.

—Что-то не так?—

На что я ответил свое знаменитое:

—Ей одиноко—

—Кому? — Не понимающе переспросила Лена

—Люстре, но сейчас уже не будет одиноко — Ответил я и ловким движением решил свою богиню последнего предмета гардероба с верхней половины тела.