Дядя самых честных правил

У Боброва даже лицо вытянулось — его так быстро никогда не принимали.

Через анфиладу залов нас привели в эдакую домашнюю комнату, мужской вариант будуара. На стенах оружие, горящий камин, кресла, ковры на полу. Чувствовалось, что здесь хозяин устраивает не официальные приёмы, а личные встречи.

— Петруша!

Нам навстречу поднялся пожилой человек с проседью на висках, одетый в домашний халат, расшитый золотом, и турецкую шапочку.

— Как ты редко заходишь, Петруша, — князь Голицын, а это был именно он, покачал головой.

— Что вы, Алексей Дмитриевич, как можно!

Голос моего спутника стал елейным. Он подошёл ближе и согнулся в низком поклоне. Князь улыбнулся, протянул ему руку, и Бобров почтительно поцеловал массивный перстень на пальце князя.

Ах, дружище Бобров! Ты ведь мне недоговаривал, хитрый лис. Знаком, значит, с младшим наследником? А этот поцелуй, он что значит? Не покровительство ли князя? Пожалуй, сделаю вид, что не заметил, но на будущее учту.

— Разрешите вам рекомендовать, Алексей Дмитриевич, — Бобров указал на меня, — Константин Урусов.

Я поклонился с достоинством и не слишком прогибаясь. Пусть родственник, но надо сразу обозначить свою независимость.

— Вижу, вижу, — Князь доброжелательно улыбнулся, — урусовская стать, сразу заметно. А глаза наши, голицынские.

Он шагнул вперёд и протянул мне ладонь. Рукопожатие у князя оказалось сильное, несмотря на лёгкое сложение.

— Рад видеть, — он указал на кресла, предлагая присесть, — очень рад.

— Как приехали в Москву, сразу к вам, — разливался соловьём Бобров, — даже селиться в гостиницу не стали.

— Что вы, — князь махнул рукой, — у нас и остановитесь. Какая может быть гостиница? Что мы, места для друзей не найдём?

Взгляд Алексея Дмитриевича оказался цепким и острым. Он разглядывал меня, спрашивая о мелочах и интересуясь парижской модой. Одновременно меня взвесили, измерили и, видимо, нашли пригодным. Интересно, для чего?

— Не буду вас держать с дороги, — закончив осмотр и расспросы, князь поднялся, взял со столика колокольчик и коротко позвонил.

***

Здания подворья образовывали большой квадрат, внутри которого располагался внутренний двор. Лакей повёл нас с Бобровым по длинной галерее на втором этаже, так что нам открылись дворик и тренировка молодых Голицыных под руководством строгого наставника.