Провинциал. Книга 5

— Ну, как же не факт, — улыбнулся я, — кустики выжили, а жрец нет? И если нет, то где труп?

Семён понимающе хмыкнул:

— Ну да, это я упустил. Железное правило: нет тела — нет дела...

— Ага, а раз тела нет, — продолжил мысль Борис Иваныч, — то его либо кто-то унёс, либо это самое тело ушло своими ножками...

— Не будем плодить сущности сверх необходимого, как нам завещал преподобный Оккам, — резюмировал я, — если мы пристально исследуем этот пятачок, то найдём, я так думаю, только следы этого живучего жреца...

Так оно и получилось, наши гвардейцы исползали весь этот участочек, обнюхали, буквально, каждую травинку, и нашли только еле видные следы одного существа, вышедшего из этого круга.

Искать какие-либо следы на стекле, покрывавшем землю за пределами круга было совершенно бесполезно.

Итак, теперь мы могли быть уверены, что жрец таки выжил и удрал. А мы даже не знаем, чего именно теперь можно от него ожидать. Одна надежда на Зару. Только она обладает знаниями, которые могут помочь в том, чтобы предположить, какой образ действий теперь изберёт этот ушлый чёрт.

Хотя, уже сейчас, наверное, можно начинать готовиться к различным неприятностям.

В качестве последней попытки обнаружить этого беглеца мы, погрузившись в катер, попытались найти его, облетая местность по расширяющейся спирали. Но тщетно.

Если этот чёрт смог пройти по раскалённому стеклу, то обмануть наши средства наблюдения и обнаружения он и подавно смог.

Так что, надо было возвращаться домой, и расспрашивать Зару. Может быть она немного прояснит создавшуюся ситуацию, и мы поймём, где рыть, чтобы обезвредить этого опасного беглеца.

А судя по тому, что жрец выжил в таком катаклизме, он весьма силён, и может доставить людям, живущим на этой планете массу неприятностей...

Так что, когда катер таки доставил нас домой, мы с Семёном, поинтересовались, как, вообще, обстоят дела, и не произошло ли за время нашего отсутствия ещё каких неприятностей.

Полученный от дежурного офицера ответ нас успокоил, и мы, отправились в столовую, что бы и перекусить, и, заодно, вызвать туда Зару для беседы о козлобородых жрецах, стазис-капсулах и прочей чертовщине.

— Зара, а закусить не желаешь? — поинтересовался Семён.

Я сохранял молчание, поскольку, находясь в столовой, лучше жевать, чем говорить.

Особенно, если перед тобой стоит огромная, больше похожая на тазик, тарелка, в которой, в аппетитной подливе плавает тушёная поросятина. И никакой гарнир не отвлекает внимание. Только я, и мясо.